Книга Мертвые куклы, страница 127 – Оливия Нортвуд

Монро, штат Вашингтон, 2001 год.

Он не собирался идти. Все школьные мероприятия были для него под запретом. После неудавшегося спектакля Патрик и остальные ясно дали ему понять, что его ждут неприятности, если он посмеет заявиться хотя бы на одно из них. Поначалу его это вполне устраивало. Он привык сливаться с тенями, быть незаметным, заниматься своими делами, даже нашел несколько вещей, которые заменяли ему и друзей, и отношения, и необходимое в его возрасте чувство причастности. В старшей школе все стало хуже, особенно после того, как они прочитали его дневник, увидели рисунки. Патрик и Курт постарались сделать так, чтобы об этом узнали все в школе, и теперь необходимость запугивать аутсайдеров, чтобы те не общались с ним, отпала – никто и не хотел. Фриковатый неудачник с лицом, изрытым шрамами от акне, и странными увлечениями (все подростки любили слэшеры, но никто не строил свою личность, восхищаясь потрошителями в масках и тем более не рисовал сцены убийств своих одноклассников). Он понимал, что это странно. Все в нем было таким. Иногда он думал, что мать ушла не от отца, а сбежала, осознав, какое чудовище выбралось из нее. Несколько раз она писала им письма, еще в самом начале, но отец не дал ему прочесть ни одного. Он обыскивал дом, перебирал отцовские вещи, но так ничего и не обнаружил. Отец либо носил их с собой, в бумажнике, либо сжег. А потом ему стало наплевать. Если бы она действительно хотела с ним связаться, то нашла бы способ это сделать. Осталось перетерпеть полтора года в этом занюханном городишке. Как только он закончит школу, то покинет Монро, отца, паршивый дом и больше никогда сюда не вернется. У него были хорошие баллы почти по всем направлениям, которые он выбрал, как только перешел в старшую школу, но особенно ему давались естественные науки. Странно, в детстве он думал, что его жизнь будет связана с искусством. Он мог бы стать учителем литературы, режиссером, художником по костюмам в театре или даже актером, но все вышло иначе. В любом случае, он сдал уже несколько экзаменов, не дожидаясь последнего года обучения, и теперь мог рассчитывать на стипендию в приличном колледже. Больше всего остального его пугала возможность остаться в Монро, вслед за отцом пойти работать на компостный завод, всю свою жизнь вонять дерьмом и пропивать деньги в паршивых барах, в которых собираются водители траков и не слишком разборчивые женщины. Насчет последних он уже был готов передумать. Может, и стоило однажды сходить с отцом и увести домой какую-нибудь пьяную дуру. От одной мысли об этом ему становилось тошно. Да, он довольно часто думал о сексе, как и остальные восемнадцатилетние парни. Ему хотелось знать, почему все вокруг так одержимы этим, но не мог переступить через себя, не стал бы довольствоваться тем, что само идет в руки.

Он не переставал думать о Мэриголд Саттон. После того, что она сделала, он уже не любил ее. Нежные, трогательные чувства и незначительные фантазии превратились во что-то темное, в наваждение, почти помешательство. Он хотел заполучить ее, хотел сделать из нее одну из своих послушных кукол-марионеток и спрятать на чердаке, чтобы возвращаться снова и снова и делать с ней все, что вздумается.