Книга Мертвые куклы, страница 129 – Оливия Нортвуд

Преследовать ее было легко. Голди была слишком расстроена, чтобы думать о своей безопасности и оглядываться по сторонам. Она так уверенно шла на каблуках, что он едва поспевал за ней, стараясь держаться в тени приземистых построек на центральной улице. Было только около девяти вечера, но город уже опустел. Накрапывающий дождь и холодный ветер загнали людей в дома, бары и дайнеры. Из заведений, открытых допоздна, на тротуары лился свет, доносились музыка, приглушенные голоса и смех. Следуя за ней по пятам, он чувствовал себя персонажем фильма, в котором самая горячая и красивая девчонка погибает первой нелепым и жестоким образом. Когда они поравнялись с кафе, на заднем дворе которого Патрик с компанией избили его в позапрошлом году, он подумал, что это не такая уж плохая идея. Нагнать ее, перестать прятаться, обхватить руками ее шею и смотреть ей в глаза, чувствуя, как жизнь покидает ее тело, как гаснут глаза. Именно она была во всем виновата. Всегда, с самого начала. И его глупая, бессмысленная влюбленность в нее. Он мог бы взять то, что заслуживал, что должно было принадлежать ему, если бы он был чуть более удачлив и родился в нормальной семье.

Внезапно она остановилась, ее плечи приподнялись и опустились, Голди сжала ладони в кулаки, а затем развернулась к нему.

— Какого черта ты делаешь? – спросила она, застав его врасплох. – Думаешь, я не знала, что ты идешь за мной? Я увидела тебя еще на стадионе.

Он стоял в метрах пяти от нее, прислонившись плечом к замызганной стене закусочной.

— Так какого хрена тебе надо, дрочила?

Усмехнувшись, он положил руки в карманы и подошел ближе. Ругательства, сорвавшиеся с ее губ, вызвали у него улыбку, настолько это было не в ее стиле.

— Папочка слышал, как эти слова вылетают из твоего рта? Думаю, нет. Иначе давно прогнал бы из церковного хора. – Когда расстояние между ними сократилось, он протянул к ней руку, жестко схватил за подбородок и дал ей звонкую пощечину, стирая след от руки Патрика с ее лица только для того, чтобы оставить свой. – Тебе нравится, когда с тобой поступают так, да?

Внутри у него все дрожало от смеси возбуждения, страха и стыда. Наверняка он выглядел нелепо: худощавый, долговязый ботаник со шрамами от прыщей на лице, построивший свою личность на Билли Лумисе, Майкле Майерсе и Буффало Билле. Он пошел на нее, от чего девушке пришлось попятиться, запинаясь на своих высоких каблуках о разбитый асфальт, до тех пор, пока он не прижал ее к стене всем телом. Голди растерялась, ужас мелькнул в ее глазах. Она смотрела по сторонам в поисках помощи, но вокруг никого не было, здесь, в месте, где по ее вине он едва не умер в прошлом году, их никто не увидел бы. Как никто не увидел его, лежащего на земле в крови и в луже блевотины, и не помог.

Он словно предчувствовал, когда Голди собиралась закричать, и зажал ей рот ладонью, отчего крик превратился в мычание. Она пыталась отбиваться, толкала его в грудь, кусала ладонь, била по рукам, а когда собиралась врезать коленом в пах, он ловко отстранился. Он не мог похвастаться спортивным телосложением и развитой мускулатурой, как эти позеры из футбольной команды, которые только и искали повод, чтобы пощеголять перед девчонками без футболки, но его тело знало тяжелую работу. Он был выносливым и за годы избиений что в школе, что дома научился не чувствовать боль. Он был сильнее. Голди никогда не держала в руках ничего тяжелее скрипки. Впервые ощутив власть над кем-то, он осознал, что никогда не знал ничего слаще. Задирая пышную юбку ее светло-зеленого платья, он чувствовал себя пьяным. Он знал, что делать в теории, но почти запаниковал, стягивая с нее белье. Голди кусалась, кричала, просила ее отпустить, ей было по-настоящему страшно, по щекам текли слезы. Она понимала, что он собирался сделать, и это было приятно. Он расстегнул молнию на брюках, приспустил трусы и вклинился коленом между ее бедер. Голди завизжала, но его ладонь приглушила звук. Все происходило слишком хаотично, быстро, он боялся, что все закончится сразу же, как только он окажется в ней, что она высмеет его, что об этом завтра узнает вся школа. Какого черта он вообще творил? Конечно, об этом все узнают, и издевательства будут меньшей из его проблем. Но останавливаться было уже поздно. Свободной рукой он приподнял ее ногу под коленом и притянул к себе, когда услышал звук открывающейся двери.