Книга Мертвые куклы, страница 133 – Оливия Нортвуд

— Не спеши, – Уайт похлопал его по щеке и улыбнулся. У него был взгляд безумца, казалось, что в этот момент он был готов на что угодно. – Сейчас ты будешь извиняться. Давай. Будешь просить прощения, пока она не скажет, что уже достаточно. – Он пальцем указал на Голди и снова шлепнул его по щеке, на этот раз ощутимее.

— Я не… – он собирался сказать, что ни в чем не виноват, что ничего не сделал, но передумал, когда Курт приставил кончик биты к его скуле. – Прости, – наконец сказал он.

— Дерьмово ты извиняешься, дрочила, – усмехнулся Курт и, замахнувшись, ударил его битой.

Он даже не успел понять, куда пришелся удар, тело просто потеряло опору. Рухнув лицом вниз, он почувствовал во рту металлический вкус крови и пыли. Парень попытался вдохнуть и встать, но кто-то из них уже скрутил ему руку за спиной, вывернув плечо до боли, ослепившей его на несколько долгих секунд.

Его подняли с земли не как человека – как мешок с дерьмом, к которому прикасаться хоть и противно, но должен же кто-то поставить его на место. Он сам так поступал, перетаскивая мешки с компостом из кузова отцовского «Доджа» в сарай, когда его старик в очередной раз тащил с работы все, что не приколочено, не вполне понимая, зачем вообще это делал.

Колени снова ударились о гравий, было больно, но он уже не обращал на это внимания. Чья-то ладонь схватила его за волосы, заставляя запрокинуть голову.

Он увидел Голди. Она стояла возле машины, ветер трепал край ее легкого платья. В ее взгляде не было ненависти, только снисходительность и презрение. Она почти на него не смотрела, лицо у нее было скучающим, словно ей уже надоел весь этот спектакль, и она хотела поскорее оказаться подальше отсюда.

— Извинись, – повторил Патрик ровным голосом.

— Я… – Он сглотнул, чувствуя, как под зубами скрипит песок. – Я ничего не…

Его прервал удар кулаком по лицу. Короткий, тяжелый, крепкий. Голова дернулась в сторону, в ушах зазвенело. Он не упал только потому, что его держали. Начало темнеть. Ларри, стоявший без дела, завел машину. Загорелись фары и заиграла одна из песен Нирваны. «Прекрасно, – пронеслось в голове. – Ты сдохнешь под музыку, которую терпеть не можешь».

— Давай без этого дерьма, – тем же спокойным тоном произнес Патрик, потирая свой ушибленный кулак. – Извинись. И все закончится.

— Извини, – выдохнул он, смирившись с тем, что ему придется это сделать.

— Смотри на нее, когда говоришь.

Рука Курта в его волосах сжалась сильнее, вынудив его поднять взгляд. Голди смотрела на него, поджав губы. Она не выглядела довольной или удовлетворенной. В ее глазах мелькал страх. Похоже, она не думала, что так далеко зайдет. А когда увидела, что они готовы буквально на все, испугалась. Ей, с ее безупречной репутацией церковной хористки и дочери пастора, не улыбалось стать соучастницей убийства.

— Хватит, – сказала она. – Пат, не надо. Поедем отсюда.

— Нет, милая, ты хотела, чтобы он извинился. Он извинится.

— Прости меня, – повторил он, глядя на нее.

Повисло молчание. Тяжелую, липкую тишину прерывала музыка, доносившаяся из машины.

— За что? – мягко спросил Патрик.

Он замялся, просто потому что не мог произнести этого вслух. Казалось, что слова сделают реальными его мысли о себе, окончательно подтвердят, что он чудовище, что это всегда было в нем и только рвалось наружу, все вокруг него это чувствовали.