Книга Мертвые куклы, страница 51 – Оливия Нортвуд

— И все-таки, мисс Коллинз. В чем было дело?

— Это началось еще в средней школе. Учитель физкультуры накричал на Барри. И он… Он обмочился.

Генри кивнул. Травля редко начинается в старшей школе. Обычно в старшей школе можно наблюдать последствия равнодушного отношения к ней преподавателей.

— Однажды он сказал, что убьет их. Хью и всех остальных. Его трясло, и он выглядел как сумасшедший.

— Мистер Патнэм, мы можем поговорить с Барри Боствиком?

— К сожалению, нет. Его уже несколько дней нет на занятиях. Тьютор Барри передал мне, что он простужен.

— Хейли, – Грейс достала из сумки папку с фотографиями и показала девушке снимки Эйприл и Курта. – Скажи, тебе знакомы эти люди? Может быть, ты видела их рядом с Хью или Эммой?

— Нет, – уверенно ответила Хейли. – Я никогда не видела их раньше.

— Директор Патнэм, взгляните? Может быть, кто-то из них был в родстве с учениками?

Мистер Патнэм долго рассматривал снимки и хмурился, а затем покачал головой и вернул их Грейс:

— Нет, сомневаюсь, Кажется, я никогда их не видел.

— Спасибо. И спасибо за прямоту, Хейли. Если что-то вспомнишь, обязательно сообщи директору, идет? – Генри слегка наклонился к ней и улыбнулся. Он похвалил ее за честность, но судя по ее реакциям, которые она неумело пыталась скрыть, был уверен: Хейли знала гораздо больше, чем готова была сказать.

Девчонка не ответила ему. Она странно дернула головой, словно собиралась согласиться, но потом передумала. Схватила сумку с дивана, повесила ее на плечо и вышла из кабинета.

На обратном пути в участок Грейс вела себя тихо. Она без конца кусала губы и смотрела перед собой, притупленным взглядом изучая город за ветровым стеклом, будто он был ей незнаком. Генри не мог понять, о чем она думала. Испытывала чувство вины за тот дурацкий вопрос? Анализировала то, что сказала Хейли? Выстраивала теории о том, кем может быть убийца?

— В старшей школе у меня было много проблем из-за девчонок вроде Хейли и Эммы, – она сказала едва слышно, почти не разомкнув губы.

— У тебя? Я бы скорее поверил, что у кого-то были проблемы из-за тебя.

— Нет, – Грейс сглотнула и покачала головой. – Я была аутсайдером. Пропадала в книгах, не ходила на вечеринки… Что ты думаешь об этом парне, о Барри?

— Нужно поговорить с ним. Я не знаю, Грейс. Я все пытаюсь понять, но что-то не сходится. Словно в этих убийствах вовсе нет логики.

— Что насчет пятницы? Останемся и понаблюдаем за тем, кто придет на церемонию прощания с Эммой и Хью?

— Это хорошая идея и пока это все, что мы можем сделать, – Генри поджал губы. Он уже давно не ощущал себя таким беспомощным. – Тебя подвезти в участок? – откашлявшись, спросил он.

— Да, – за все оставшееся время Грейс больше ни разу не заговорила с ним и не посмотрела в его сторону.

Монро, штат Вашингтон, 1994 год.

Он понял: что-то изменилось, как только вышел из своей комнаты. В окно над лестничным пролетом, обычно закрытое пыльными жалюзи, просачивался свет, к босым ногам не липли пыль и крошки. В доме пахло так, словно мама никуда не уходила: средством для мытья пола с лимоном, панкейками, рисовым пудингом, какао и молоком. С первого этажа доносилась музыка, звяканье столовых приборов и посуды.

Вдруг прошедшие месяцы показались ему дурным сном, кошмаром. Мама. Может быть, она вернулась? Мальчишка наполнился светом с головы до пят, ему почудилось, что тело впитало лучи нежного сентябрьского солнца. Схватившись за перила, он побежал вниз, издавая шум, на который еще вчера не осмелился бы. Он так привык подстраиваться под переменчивое настроение отца, вести себя тихо, притворяться тенью, куклой, забытой в коробке на чердаке, что даже когда тот был на работе, сидел в своей комнате, а по дому передвигался на цыпочках, ступая осторожно, как кот, избегая всех скрипучих половиц.