Книга Мертвые куклы, страница 75 – Оливия Нортвуд

Мистер Уайт заметно расслабился после этой фразы, но выражение его лица все еще оставалось слегка отстраненным. Грейс подумала, что заслужить отцовскую любовь, должно быть, куда сложнее, чем материнскую. Миссис Уайт оплакивала мальчика, которого выносила в своей утробе. Мальчика, который превратился в плохого человека, но все еще был ей сыном. Отец Патрика, казалось, уже давно знал, что парень плохо кончит, и теперь, когда это наконец случилось, принял его смерть.

Грейс не собиралась посвящать пожилую пару в подробности смерти их сына. Она планировала сказать, что детали смерти Патрика нельзя разглашать в интересах следствия. Им повезло, что пресса, неизвестно по чьей наводке, прибыла в парк аттракционов уже после того, как тела погрузили в машину криминалистической лаборатории Сиэтла и увезли.

— Как он умер? – переспросил мистер Уайт уже более настойчиво, возвращая себе внимание полицейских.

— Есть основание полагать, что ваш сын стал жертвой серийного убийцы, над делом которого мы сейчас работаем, – осторожно, сгладив все возможные углы, сказала Грейс.

— Патрик? Жертва серийного убийцы? – Уайт усмехнулся, после чего жена бросила на него короткий гневный взгляд.

Детективы мельком переглянулись, они оба смутились реакцией мистера Уайта.

— Я бы скорее поверил, что этот идиот перепил в баре и попал в неурядицу со смертельным исходом.

— Мы приехали, чтобы попытаться восстановить картину того, как прошли последние дни и часы жизни Патрика, – спокойно сказал Джеймс, пропустив мимо ушей последнюю реплику Уайта. – И узнать, каким он был человеком. Вы очень поможете расследованию, если ответите на наши вопросы.

— Дерьмовым он был человеком, детектив Нортвуд.

— Тед! – Миссис Уайт не выдержала. Она поднялась с дивана и, покачав головой, вышла из гостиной, добавив по пути чуть слышно: – Не могу больше это слушать. Совсем из ума выжил.

— Моя жена просто не хочет смотреть в лицо правде. Но я другое дело. Да, мой сын вырос дерьмовым человеком. И в этом есть наша вина. Когда он заявился сюда под конвоем полицейских, с этим браслетом на ноге, как какой-то преступник, я чуть не придушил его вот этими руками, – Тед Уайт потряс перед лицом Джеймса ладонями, издал невнятное кряхтение и откинулся на мягкую спинку дивана. – Да, я любил его. И старался быть хорошим отцом. По крайней мере, я был лучшим отцом, чем мой собственный. И пальцем не тронул жену. Откуда это в нем… ума не приложу.

— Расскажите о дне, когда вы в последний раз видели Патрика.

— Дайте-ка вспомнить… Была пятница, шестое июня. Его браслет действовал по времени, потому что Патрику нужно было ходить на работу. Я не собирался его содержать и оплачивать адвоката. То есть, он мог выходить из дома в определенные часы. Ну, вы-то наверняка знаете. Патрик работал на заправочной станции на выезде из города, на шоссе Стивенс Пасс. Он заехал домой после работы, кто-то из коллег подвез его, переоделся и уехал. Сказал, что немного посидит в баре, мол, его отпустили пораньше и в запасе еще пара часов. Я предупредил его, если напьется, домой пусть не возвращается. – Тед Уайт, в честь которого Патрик назвал сына, внезапно замолчал, опустил голову и расплакался, растирая лицо ладонями. – И Патрик не вернулся, – давясь слезами и борясь со спазмами в горле, прохрипел он. – Простите…