Книга Мертвые куклы, страница 90 – Оливия Нортвуд

* * *

Линда Горски наблюдала за происходящим на сцене из-за кулис. Ее не волновали другие ученики, она была уверена, что ни с кем не возникнет проблем. Ни с кем. Разве что… С ним.

С ним всегда было сложно. Два года назад, когда она, окончив университет, вернулась в Монро и приступила к работе в школе, где сама училась не так давно, она думала, что все будет прекрасно. Сколько себя помнила, Линда всегда мечтала работать с детьми. Она была готова, что некоторые из них будут проблемными, непослушными, задиристыми, вроде Патрика Уайта или Курта Томпсона. Но он был по-настоящему сложным, хотя никогда не срывал уроки, вовремя выполнял задания и был очень уважительным с преподавателями, а в первую очередь с ней. Иногда ей казалось, что он немного в нее влюблен. Линда ожидала, что так будет. Она молодая, хорошенькая, и в свое время тоже бросала мечтательные взгляды на учителя биологии, который едва выпустился из университета. Горски была уверена, что ту пошлость с моделью из журнала сделал не он. На такое он был не способен. Но было в его глазах что-то… Взгляд, как черная дыра, в которую если попадешь, то уже никогда не выберешься. Линда смотрела на него, и у нее мороз шел по коже. Ее более опытные коллеги, обсуждая учеников, иногда бросали фразы, вроде: «боюсь, он плохо закончит». Линда не могла навскидку определить будущее ученика, но она знала, что он точно плохо закончит. Неприкаянный, со странным для парня увлечением, совсем без друзей, вечно в синяках. Ей было его жаль еще и потому, что его бросила мать. В школе об этом все знали, она слышала, как шептались коллеги после того, как его отец приходил в школу пьяный, одетый в засаленные джинсы и рубашку, всю в каких-то пятнах. Но почему-то никто не предпринимал попыток узнать, что творится у них дома. Линда часто и подолгу думала о нем, делилась мыслями со своим женихом, тот советовал не лезть не в свое дело. Она иногда порывалась написать анонимное обращение в социальные службы или поговорить об этом с директором, но каждый раз останавливала себя. Что, если в приюте или в патронатной семье ему будет хуже, чем дома с отцом? Что, если с ним что-то случится в приемной семье, что-то жуткое, и случайно узнав об этом, она будет винить себя до конца жизни.

В перерыве он выкатил на сцену декорации, ему помог школьный техник. Уродливая конструкция из потемневших досок, облепленная картоном, выглядела жалко. Линда видела, он старался, используя доступные материалы, применил все свое мастерство. Если бы ему помог кто-то из взрослых, наверняка все выглядело бы лучше.

Он расставлял кукол за своей миниатюрной сценой в одном лишь ему понятном порядке и бросал обеспокоенные взгляды в зрительный зал, словно ждал кого-то. Линда сомневалась, что его отец, как родители остальных учеников, сподобится прийти и посмотреть на выступление сына. Хотя, он заслуживал большего внимания, чем девчонки, посредственно танцующие под «Thriller» Майкла Джексона в образе оживших мертвецов. И уж точно большего, чем юная скрипачка, дочь пастора, играющая на инструменте так плохо, что казалось, словно кто-то скреб металлическими когтями стекло. Ее мать с отцом сидели в первом ряду с воодушевлением на лицах. Наверное, в этом и заключается родительство: любить все, что делает твой ребенок, даже если он ужасно справляется.