Книга Обнулённый 4, страница 63 – Макс Гато, Виктор Рэн

Справа, у амбара, разбойники Агриппы дрались с тремя лазутчиками. Бой шёл тяжело: один разбойник уже лежал на земле и не двигался, второй отступал, зажимая рану на плече. Третий, мужик с топором из тех, кого я выпустил из Косинца днём, рубился отчаянно, но два лазутчика теснили его к стене амбара.

Откуда-то из темноты за забором прилетело облако мелкой пыли, которое ударило одному из лазутчиков прямо в лицо. Тварь отшатнулась, тряся головой, вслепую размахивая клинком перед собой. Шу. Я не видел, где она пряталась, но её карта сработала точно.

Из темноты выскочил старик, облаченный в звериную шкуру. Он двигался бесшумно, пригнувшись, и влетел в группу лазутчиков у амбара с фланга, откуда они не ждали удара. Его меч широкий клинок с потемневшим лезвием двигался с такой скоростью, которая у старика его лет должна была быть физически невозможной. Одна из татуировок на груди, видимая сквозь ткань шкур, вспыхнула тусклым багровым светом, и его удар прошёл через кожаную броню лазутчика так, будто её там не было. Тварь развалилась пополам, и обе половины разъехались в разные стороны.

Использован навык: Теневой скачок.

Я прыгнул вперед и оказался рядом со стариком. Его рука на секунду дернулась, но тут же сменила направление. Мы вдвоем перешли в атаку, зажимая последнего лазутчика на этом участке. У него было четыре руки, каждая из которых сжимала оружие — ножи из зубов зверей, похожие на тот, что торчал у меня в боку.

Нам со стариком не хватало слаженности. При этом у трёхрукой твари была на удивление отличная координация. Старик тяжело задышал, хотя и продолжал наносить тяжёлые удары. Я работал на скорость, но пробить блоки лазутчика так и не получалось.

Когда мне уже показалось, что схватка зашла в тупик, прямо мимо моего уха пролетел ледяной шип. Тварь отвела одну руку и попыталась отбить его, но смогла лишь отвести в сторону. Шип вошёл прямо в живот. А вслед за ним в дыру в защите вошёл и мой «Шахтёр». Я отрубил одну из рук, а следом старик дёрнул кулаком, на котором была намотана леска. Даже без подсказки от «Звериного чутья» я дёрнулся в сторону. Посиневший труп одного из лазутчиков, которого в самом начале боя придушил старик, влетел прямо в уже трёхрукую тварь, вместе с ней ломая стену амбара. Трёхрукий оказался насажен на обломок доски.

Он что-то прорычал на непонятном для меня языке. Но старик тут же бесхитростно перерезал ему глотку. Я обернулся и увидел, что последний из лазутчиков, раненый, пытался отползти к забору. Но старик в кольчуге, командовавший обороной у главного здания, шагнул вперед и вогнал меч ему в позвоночник, а затем в голову.

Я стоял посреди двора фермы и считал тела. В итоге вышло восемь или девять человек. Всех я отсюда разглядеть не мог. Но они точно были мертвы. Наши потери: двое разбойников убиты. Еще несколько крестьян, стоявшие в дверях, были в крови, но в своей или чужой пока было неясно. Мужик с топором, которого я выпустил из Косинца несколько часов назад, сидел на крыльце дома и перетягивал рану на ноге. Выглядел он бледно.

Я не спешил доставать нож из бока. Если его достать, то хлынет кровь, а перспектива перевязки пока была неясной.

По окончанию стачки вокруг резко стало тихо. Кто-то из крестьян зажёг два факела и воткнул их в землю по краям двора. Жёлтый свет упал на тела, на кровь, на лица живых.