Книга Обнулённый 4, страница 65 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Хаку напали в третий раз за эту луну, — произнёс он. — Первые два раза обошлось потерей скота и кой-каких припасов. В этот раз они пришли всерьёз, и если бы вы не подоспели, утром тут было бы некого хоронить.

— Хаку, — повторил незнакомое слово я. — Так они называются?

— Это местное название, — подал голос Ульрих, который сидел на перевёрнутом бревне и перевязывал руку одного из раненых разбойников с невозмутимостью человека, делающего привычную для него работу. — Конкретно эта группа пришла из-за Сузого брода, примерно в пяти днях пути на север. Мелкое племя. Раньше они не совались так далеко на юг, но в последние луны что-то изменилось.

— Что именно? — спросил я.

— Я пока не выяснил, — ответил Ульрих.

По его тону было ясно, что тема закрыта до тех пор, пока он сам не решит её вновь открыть.

Агриппа велел крестьянам убрать тела лазутчиков подальше от дома и перевязать раненых, а разбойникам удвоить дозоры на всю ночь и проверить периметр. Но от дома он никого далеко не выпускал. А проломанную в ходе нападения дыру в заборе уже спешили заделать досками.

Ульрих, который всё это время молча обрабатывал рану разбойника, поднялся, вытер руки о шкуру и подошёл к одному из мёртвых лазутчиков. Присел на корточки и осмотрел тело. Перевернул его руку, посмотрел на пальцы, потом раздвинул губы мертвеца и изучил зубы. Провёл пальцем по татуировке на скуле трупа, где был нарисован мелкий узор из точек и линий, который я в бою не заметил.

— Молодые еще, — произнёс он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Года по два-три от ритуала взросления. Их вождь будет недоволен.

Агриппа предложил переждать на его ферме до рассвета. Возвращаться в темноте после боя — глупость, и мне незачем было с этим спорить.

Мы сели у огня. Агриппа принёс хлеб, вяленое мясо и кувшин с водой. Шу ела молча, зажимая оставшиеся карты в кармане. Ульрих сидел чуть поодаль и чистил свой клинок.

— Сколько, говоришь, у тебя людей в отряде? — спросил Агриппа, когда я закончил есть.

— Я этого не говорил, — покосился на него я.

Агриппа тяжело вздохнул и покачал головой.

— Из-за меня Косинец до сих пор не помер от голода, — по-отечески произнес он. — И в ближайшую зиму так будет, коли нас всех не перебьют. Если думаешь, что я кому побегу докладывать, сколько у леди Лилианы наемников… ай, да кому это вообще знать надобно?

Твоему сыну Дециму. Но вслух я этот ответ произносить не стал.

— За главного в Косинце сейчас Бенджи, — перевел тему я. — Его сделали сержантом.

Агриппа хмыкнул.

— Бенджи — мальчишка, который ещё пару лун назад торговал скарбом в лавке своего отца. Но если леди Лилиана его назначила, значит, так тому и быть.

Он помолчал.

— Мой сын Децим скоро вернётся из Талвега, — сказал Агриппа. — Он лучше разбирается в военных вещах. Когда приедет — поговорите с ним, он знает, как устроена оборона в этих краях. Да и от его людей в обороне польза найдется.

Я кивнул и промолчал. Агриппа говорил о сыне с уверенностью, свойственной отцу. Ломать эту уверенность посреди ночи, после боя, над телами мёртвых лазутчиков, было бессмысленно. Для разговора о Дециме придёт своё время.

Костёр догорал. Крестьяне разошлись по дому и амбару. Разбойники выставили двоих часовых у забора. Агриппа тоже поднялся и ушёл проверить раненых.