Книга Обнулённый 4, страница 96 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Она сейчас спустится, — ответил я. — Ты присядь пока, а то свалишься вместе с лошадью.

Он мотнул головой и остался стоять, придерживаясь за ворота.

Лилиана вышла из господского дома через несколько минут, накинув плащ поверх ночной рубахи и заплетя волосы наспех. За ней шли Бенджи и один из караульных с факелом.

Гонец выпрямился, отцепился от створки ворот и полез за пазуху. Достал свиток, перевязанный шнурком, с восковой печатью на боку.

Печать была алой, круглой и без единой трещины. В свете факела я разглядел, что на ней были изображены две скрещенные стрелы над короной.

Подошедшая Лилиана взяла свиток обеими руками.

— Ответа ждать? — спросил гонец.

— Ответа не будет, — сказала она, не отрывая взгляда от печати. — Бенджи, накорми его и уложи спать. И найди кого-нибудь, кто посмотрит на лошадь.

Мы поднялись в зал для приёмов вдвоём. Марта зажгла свечи и ушла.

Лилиана сломала печать, развернула свиток и начала читать. Я стоял рядом и следил за её лицом.

Первые несколько строк Лилиана пробежала быстро. Потом остановилась. Вернулась глазами наверх, перечитала, и я увидел, как у неё побелели костяшки на пальцах, которыми она держала край пергамента.

— Поверить не могу, — проговорила она и протянула мне свиток.

Почерк был аккуратный и слегка наклоненный в сторону. Текст начинался с полного титула и имени Беатрис Красс, продолжался вежливыми оборотами про долгую дружбу между домами и заканчивался приглашением на торжество в Талвеге.

Реакция Лилианы, похоже, была вызвана вот этой строчкеой:

«…и с радостью узнав, что недуг, столь долго тяготивший вас, наконец отступил, я лично приглашаю вас разделить с нами это торжество и почтить наш дом вашим присутствием, коего мы были лишены столь долгие годы…»

Я покачал головой и поднял глаза.

— Кто в Косинце знал, что ты на самом деле ходишь? Я имею в виду до того, как мы устроили представление на площади.

— Сейчас об этом знает весь форт, — Лилиана оперлась ладонями о столешницу. — Я прошла через площадь среди бела дня на глазах у половины поселения.

— А до того?

— До того знали всего несколько человек из самого ближнего круга. Еще ты и твой лекарь. — Она подняла голову. — Но кто-то мог заметить, как я сражалась во время покушения. И тогда это уже другая история.

Я развернул свиток и снова посмотрел на текст. Но никаких подсказок на личность доносчика в нем, естественно, не было.

— Сколько идёт дорога от Талвега до Косинца?

— Верхом, если гнать и менять лошадей на станциях, четыре дня. Без замены пять или шесть, и тогда лошадь падает. — Лилиана посмотрела в окно, за которым фыркала загнанная почти вусмерть кобыла. — Судя по этой, он гнал лошадь почти без продыху и добрался за пять.

Пять дней назад Лилиана лежала в кровати после ранения отравленным клинком и еще даже не вставала. Через площадь она прошла два дня назад. О том, что она поднялась, за пределами господского дома не знал ни один человек.

А в Талвеге в это время уже писали письмо.

— Значит, известие ушло отсюда раньше, — произнёс я. — Как минимум за сутки до того, как гонец выехал. Скорее за двое.

— Семь дней назад, — прикинула Лилиана.

— Седмицу назад Децим ещё не вернулся в Косинец… — перебирал вслух варианты я.

Лилиана обошла стол и тяжело опустилась в кресло.