Книга Обнулённый 5, страница 22 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Слушаю, — перевел взгляд от окна я.

— Что бы там сегодня ни праздновали, я не стану делать глупостей, — серьезно сказала Лилиана. — И прошу тебя тоже их не делать.

— Я еще припомню тебе эти слова, когда к тебе пристанет леди Ренвальд, — ответил я.

Лилиана покачала головой, но немного расслабилась. Больше мы не говорили, каждый погруженный в свои мысли. А совсем скоро карета остановилась, и мы очутились на городской площади Талвега.

Она была полна людей.

Не так, как вчера, когда между лотками ещё можно было протолкнуться боком. Сегодня людей нанесло столько, что площадь превратилась в один сплошной массив, и стоявшие с краю люди даже забирались на бочки и телеги, чтобы видеть главную сцену поверх голов.

Цветные флаги, красные и белые, хлопали на верёвках. Помост в центре тоже обтянули красными флагами. Вокруг него было пусто, шагов на десять во все стороны стояли стражники, плечом к плечу, и держали толпу.

По правую сторону от помоста, на возвышении под навесом, стояли скамьи для знатных гостей. Туда нас и провели.

Шу и Бертрана к местам для гостей не пустили, и я этого ожидал. Слуги ждали внизу, у выхода с площади, вместе со слугами всех остальных домов, и оттуда им не было видно ничего, кроме спин.

Лазарь остался с ними, сжимая свою сумку под мышкой. Еще дома я предложил ему постараться с местными слугами, с учетом его легенды., но судя по сдержанному виду, к социализации он был настроен не слишком.

На возвышении уже находилось под две дюжины человек. Я сразу узнал хозяйку кареты с брода. Госпожа Ренвальд сидела в третьем ряду, вся в чёрном шёлке, и обмахивалась веером, хотя на улице было прохладно и пасмурно.

Лорда Вернера я увидел раньше, чем он увидел меня. Он был ближе к помосту, в первом ряду, вытянутый как сухая трость, и смотрел строго перед собой. Делегация Шторрена расположилась слева от нас, через проход. Хана в тёмном дорожном платье, сэр Истафан в начищенном доспехе за её плечом. Часть гостей сидела и дожидалась официальной части, а другая ходила и переговаривалась друг с другом.

На помосте, у самой лестницы, выстроились в ряд музыканты и заиграли. Причем так бодро, как играют на ярмарках и свадьбах. Толпа тут же отозвалась на веселый мотив. Кто-то захлопал, кто-то засвистел, в задних рядах затопали в такт.

Следом на помост вышли скоморохи.

Их было четверо, в разноцветных костюмах, с бубенцами на шапках, и они принялись кувыркаться, ходить на руках и валиться друг на друга под хохот площади. Один изображал пьяного, второй за ним гонялся, третий с четвёртым разыгрывали какую-то заготовку. Площадь хохотала. И вместе с тем за спиной стражники перестроились, смыкая цепь плотнее.

— Господин Алард, если не ошибаюсь?

Я повернул голову к обратившемуся ко мне человеку.

К нам подошел и обратился полный человек лет пятидесяти в тёмно-коричневом камзоле с меховым воротом. Лицо круглое, щёки красные, а на пальцах полно разноцветных перстней.

— Верно, — ответил я. — Не имею чести быть с вами знакомым.

— Олливандер Терренс, — представился он. — Дом Терренс, с южных земель. Мне сказали, что рядом с леди Блэквуд будет Алард, и я, признаться, полдня вспоминаю, откуда мне знакомо это имя.

— Боюсь, вспоминать особенно нечего, — вежливо отозвался я. — Мой дом угас после Девятой кампании.