Книга Обнулённый 5, страница 24 – Макс Гато, Виктор Рэн

На помост поднялись двое солдат в цветах дома Красс и встали по краям лестницы. А вслед за ними на сцену взошла Иеремия. Сейчас она поднялась по ступеням в платье глубокого красного цвета, с открытыми плечами, и рыжие волосы у неё были распущены и лежали по спине.

Площадь одномоментно выдохнула. Иеремия дошла до середины сцены, остановилась и подождала, пока стихнет последний звук. Только сейчас я заметил, что часть сцены была покрыта красными тряпками в цвет флагам, что висели по периметру сцены.

— Жители Талвега, — произнесла Беатрис Красс.

Голос у неё оказался громче, чем можно было ожидать от женщины её сложения, и разнёсся до самых дальних рядов.

— Гости из Шторрена, Айронмарша, Харроу и Красного Камня. Лорды и леди домов, чьи предки строили это баронство и помогали нам расти. Мастера Торговой Компании. Жители города и окрестных земель.

Она обвела площадь глазами, и я готов был поручиться, что она посмотрела на каждого.

— Я благодарю всех, кто приехал. Дорога нынче тяжёлая, и я знаю, что многие из вас добирались сюда по две седмицы.

Она говорила просто, без вычурности, и говорила хорошо. Она рассказала про урожай, который в этом году вышел лучше прошлогоднего на западе и хуже на севере. Про дороги, которые двор намерен чинить. Про то, что цены в городе выросли и что торговцам, задравшим их втрое, придётся объясняться после того, как гости разъедутся. И площадь одобрительно загудела.

Она рассказала про демонов на западных границах, куда она уже обратила свой взор. И поблагодарила Торговую Компанию за то, что та продолжает водить обозы, несмотря на потери. Речь шла минут десять, и всё это время площадь слушала, а приглашенные гости не рисковали нарушить тишину.

А потом Иеремия замолчала. Она опустила голову, и несколько мгновений простояла так.

— У меня есть тяжёлая новость, — произнесла Беатрис.

Она подняла лицо.

— Мой отец, барон Теодор Красс, скончался четыре дня назад.

Площадь ахнула. Это был один звук на несколько сотен человек, и он прокатился от помоста к краям площади.

— Он болел с начала осени, и последние луны почти не вставал с кровати, — грустно заявила Иеремия. — Он запретил объявлять об этом, пока съезжаются гости, потому что не хотел, чтобы весть о его болезни испортила праздник, который он готовил так долго. И все же… мой любимый отец совсем немного не дожил до сегодняшнего дня.

Голос Иеремии дрогнул ровно в том месте, где было нужно.

— Я исполнила его волю. И продолжу исполнять ее и впредь.

Приглашенные гости отреагировали по-разному. Госпожа Ренвальд перестала обмахиваться веером. Олливандер Терренс выпрямился, и его красное лицо пошло пятнами. Лорд Вернер не шелохнулся, все такой же сухой и прямой. Похоже, он знал обо всем с самого начала.

— Я единственная дочь Теодора Красса, — продолжила Иеремия. — Иного наследника у моего отца нет. С сегодняшнего дня и до того часа, пока собрание домов не подтвердит или не оспорит моё право, баронством Красс правлю я.

После той сильной речи, что выдала Иеремия, простой люд на площади подхватил ее имя. Сначала раздался одинокий выкрик. За ним последовали остальные. И вскоре орала уже половина людей.

Лилиана рядом со мной не шевелилась. Я скосил глаза и увидел, что она сидит прямо, положив руки на колени, и что пальцы у неё сжаты в кулаки так, что ткань платья собралась складками.