Книга Обнулённый 5, страница 9 – Макс Гато, Виктор Рэн

Шу влезла в слуховое окно, и я с небольшим удивлением для себя отметил, что ожидал увидеть ее в синем платье, а не в походной одежде, в которой она сейчас была. Шу заметила мой взгляд и растянулась в ухмылке. У нее где-то есть карты, по которым она умеет читать…

— У меня нет таких карт, — покачала головой Шу.

— Как ты… — начал было я.

— Обычно ты как кремень, — еще шире улыбнулась Шу. — Но в определенных вопросах у тебя все на лице написано.

Я не стал уточнять, о каких вопросах речь, и перевел тему на более конструктивную.

— Удалось что-то выяснить о городе? — спросил я.

— Караул у ворот двора, где стоит башня, меняется четыре раза в сутки: на рассвете, в полдень, на закате и в середине ночи, — быстро переключилась Шу. — Внутри, судя по тому, сколько еды туда носят, человек семь или восемь.

Лазарь одобрительно хмыкнул и записал что-то в книжку.

— Начальник стражи башни — некто Гарм, — продолжила Шу. — Сорок с чем-то зим, служит давно, живёт при замке. Про него говорят, что он не берёт взяток. Совсем. Двое из его людей брали, и он их выгнал, предварительно поотрубав руки.

— Новость не самая приятная, — покачал головой я.

— Будет еще неприятнее, — заверила Шу. — Башня считается личным ведением барона Красса, и туда не пускают никого без его письменного дозволения. Ни родню, ни законников, ни священника.

— А в его отсутствие, надо полагать, пропусками заведует Беатрис, — предположил я.

— В точку, — кивнула Шу.

Снаружи раздались шаги, и нам пришлось прервать экстренное совещание. После этого я рассказал обо всем Лилиане, и нам оставался единственный выход: пройти по официальному варианту с подачей прошения. Чем мы и занялись наутро, отправившись в судебную палату.

Здание стояло на площади, в трёх улицах от замка: серое, приземистое, с широким крыльцом и длинной очередью, которая начиналась ещё снаружи. Лилиана шла впереди. В тёмно-зелёном платье, с прямой спиной, и очередь расступалась перед ней сама, потому что по одежде было видно, что она из благородных, а благородных здесь пропускали вперёд.

Шу шла за ней в двух шагах, в платье и накидке, с опущенными глазами и сложенными перед собой руками. Я держался позади.

Писарь за стойкой принял бумагу, развернул её и начал читать сверху вниз, водя пальцем по строчкам. Дойдя до имени, он остановился.

— Прошу подождать, — произнёс он и ушёл в дверь за стойкой, унося прошение с собой.

Мы ждали минут десять. Очередь за нашими спинами шевелилась и гудела.

Дверь открылась, и писарь вернулся не один. За ним шёл человек постарше, в добротном камзоле, с цепочкой на груди.

— Леди Блэквуд, — произнёс он, остановившись за стойкой. — Имею честь. Я Ольрик, старший секретарь палаты.

— Будьте любезны принять мое прошение, Ольрик, — с холодом в голосе сказала Лилиана. — Как и положено по закону нашего достопочтенного баронства.

— Ваше прошение не может быть зарегистрировано, — он положил бумагу на стойку и подвинул её обратно. — Дела, находящиеся в личном ведении леди Беатрис Красс, не проходят через палату. Прошения по ним подаются непосредственно ей и рассматриваются ею лично.

Гул за спиной стих. Люди в очереди слушали.

— Устав палаты, — произнесла Лилиана очень ровно, — обязывает принять и зарегистрировать прошение от главы дома, поданное в надлежащей форме. Отказ в приёме бумаги уставом не предусмотрен.