Книга Обнулённый 5, страница 99 – Макс Гато, Виктор Рэн

Лилиана вернулась от вдовы, когда солнце уже почти село за горизонт. Я ждал её у дверей. Она отдала ключи, и, судя по её лицу, разговор вышел не таким, как она рассчитывала.

— Она плакала, — сказала Лилиана, снимая плащ. — Я думала, она меня выгонит. Она тридцать зим прослужила у матери, а отец ее потом так скоро выгнал.

— Она большую часть жизни отдала Блэквудам, — пожал плечами я. — Неудивительно, что они… вы многое для нее значите.

— Она долго рыдала, вспоминая площадь. — Лилиана села на ступени лестницы. — Мне пришлось ее успокаивать. А не наоборот.

Я сел рядом. Лилиана подвинулась ближе, коснувшись меня плечом. Некоторое время мы молчали.

В доме ходили. Берт грохотал чем-то во дворе, а Лазарь наверху перекладывал свои бумаги в который раз.

— Я ведь не ошиблась сегодня, — без какой-либо уверенности произнесла Лилиана. — Я сказала ровно то, что мы и спланировали. Про нападение племен со Спорных земель и западных лордов.

— Твои слова сработали, — ободрил ее я.

— Я в этом так не уверена, — с горечью в голосе ответила она. — Терренс гнул свою линию. Кастерли-старший явно на его стороне. А Ренвальды так и не выразили никакой солидарности с нами, или с моей позицией. А потом она объявила войну, и всё, что я сказала, перестало иметь значение.

Она повернула голову.

— Кас, мой отец убил Беатрис десять лет назад. Я узнала об этом вчера вечером. А сегодня утром я встала в малом зале Талвега и произносила речь, как будто ничего не случилось.

— У нас не было выбора, — я накрыл ладонь Лилианы своей.

— Я знаю, — она горько усмехнулась. — Но теперь я не знаю, а был ли выбор у моего отца. И это сводит меня с ума.

Лилиана замолчала. Я дал ей еще пару мгновений, а затем поднялся на ноги.

— Ладно, — сказал я и протянул ей руку. — Давай попытаемся выбраться из этого демонова города и вернуться домой. Мне он уже осточертел.

— Давай, — согласилась Лилиана.

Выехали мы, когда город уже погрузился во тьму. В окнах почти нигде не горело свечей, лавки стояли закрытыми, и на улицах не было ни одного человека, кроме тех, кого вел долг службы. Мы проехали два квартала и наткнулись на первый патруль.

Четверо, на перекрёстке, с фонарём.

Берт придержал лошадей. Старший солдат подошёл к дверце, поднял фонарь и заглянул внутрь. Лилиана подала ему приглашение с печатью двора.

Он развернул, посмотрел на печать, кивнул и вернул его обратно.

— Проезжайте.

Второй патруль на следующей улице сделал то же самое и так же быстро пропустил нас дальше. Им было довольно алого воска и герба Красс на документе.

На третьей улице пришлось менять маршрут. Переулок впереди был перегорожен. Поперёк стояли двое солдат с копьями, а за ними, шагах в двадцати, чернел дом с выбитым окном на втором этаже. Я успел рассмотреть округу внимательно, пока мы поворачивали. На стене дома, слева от дверного проёма, была тёмная полоса, идущая сверху вниз и расходящаяся к земле. Земля перед крыльцом была присыпана песком.

Берт свернул в объезд и ничего не сказал.

— Что там? — спросила Лилиана из глубины кареты.

— Ничего, — ответил я.

Вскоре перед нами открылись северные ворота Талвега. Точнее, не открылись. Створки стояли закрытыми, и перед ними горели факелы, и под факелами сновал добрый десяток солдат: караул, десятник и капитан.