Книга Чёрный ратник 7, страница 42 – Макс Гато

— Именем рода Темниковых, — произнёс я, — даю тебе то, что ты заслужил.

А затем я обрушил клинок, напитанный аурой, вниз. Голова Онуфрия покатилась по земле. Луна немного побледнела. А вот Соловьёв только покачал головой.

— Легко отделался, — вздохнул он. — Ему бы висеть с остальными.

Он резал моих возчиков на моей дороге и знал, на что идёт, когда брал серебро. Я обещал ему заслуженное и обещание своё сдержал.

Мы с Луной и Хлоповым поднялись обратно в дом. И продолжили разговор.

— Соль у нас есть, — сказал я. — В амбаре Серебово лежит четыре десятка пудов, и каждую неделю прибавляется. А вот серебра нет. Даже первую партию продать не можем.

— Еще жалование, — добавил Хлопов.

— Тем более, — я размял шею. — Значит, нужен покупатель, и быстро, а не осенью.

Луна разложила перед собой свои листы и записи.

— Из Долгорода ответа нет, — сказала она. — Буров ещё не дошёл до Кузовки, и раньше конца лета мы его не увидим. Вариантов немного.

— И Векшин отпадает, — я не стал даже делать вид, что раздумываю. — Он предложил тридцать копеек и через неделю после этого сжёг мой обоз. С ним дел вести я не стану.

Луна с Хлоповым переглянулись.

— Остаётся Малоград, — заключил я.

Дорога на юг шла через владения Петра Сомова и дальше к Кузовке с имперским гарнизоном, а оттуда на Долгород. Значит, у него был рынок сбыта и прибыльный тракт. Мне же волчий перевал чинить и обустраивать было не на что.

— А он нас примет? — спросил Хлопов с сомнением.

— Если позвать его правильно, — ответил я и взялся за перо.

Письмо я написал короткое:

Барон Темников, владетель Озёрполя, извещает барона Петра Михайловича Сомова, что намерен посетить его в ближайшие дни для разговора о торге и о делах, касающихся обоих баронств, и просит уведомить, будет ли ему удобно принять гостя.

Ни слова про Векшина, обоз или соль. Гонец ушёл с рассветом, а ответ привёз удивительно скоро. Барон Сомов будет рад видеть соседа, и чем скорее, тем лучше.

Собирались мы быстро. Я не собирался упускать такую возможность. Но брать с собой большую свиту я не стал. Выехали вшестером.

Кроме меня поехали Матвей и Ярослава. Брал я их по одной причине: оба были дворянами. Вот только Ярослава была еще и из столичного рода. Так что статус её был нужен. И с нами поехали трое конных из людей Клима, с копьями и на приличных лошадях. Без свиты барон к соседу не ездит, а шестеро человек это не сила и не угроза, а простая вежливость.

Олаф остался за воеводу, Луна на хозяйстве, с которым она отлично справлялась.

Ярослава выехала не в броне, но и не в платье. Она надела тёмно-зелёный охотничий кафтан, высокие сапоги, при этом изящно уложила длинные волосы, и взяла с собой только кинжал. Кольчугу она уложила во вьюк, но клинок свой всё-таки взяла и прикрепила к седлу, не скрывая.

— Что? — спросила она, поймав мой взгляд.

Я только усмехнулся.

От Озёрполя до границы мы ехали полтора дня.

Дорога свернула у Браневки, перешла Мутницу бродом и потянулась на юго-запад, через мелколесье и луга. Деревень здесь не было вовсе, только пустые выпасы и старые загоны без скота.

Границу мы узнали по столбу. Его поставили недавно, и он был свежий, ошкуренный, с вырезанным наверху знаком. Сразу за ним дорога становилась заметно лучше.

Отряд Сомова ждал нас в полуверсте за столбом.