Книга Чёрный ратник 7, страница 50 – Макс Гато

Границу мы перешли на второй день, а к вечеру третьего увидели воду Стылого озера.

Хлопов встретил меня на крыльце большого дома и по его лицу я всё понял раньше, чем он открыл рот.

— Ваше благородие, из шести купцов ответили пять, — сказал он. — И все пятеро отказали.

— Говори по порядку.

— Купец Строев из Кузовки пишет, что денег сейчас нет, все в товаре, и раньше зимы он ничего не возьмёт. Два долгородских даже не стали ссылаться на деньги. У них свой поставщик, и менять они его не будут, — Хлопов быстро перебрал листы в руках. — Четвёртый пишет уклончиво, про дальнюю дорогу и про то, что через перевал возить дорого.

— А последний? — спросил я.

— Его письмо вам нужно видеть, — тихо произнес Хлопов.

Он протянул мне лист.

Последний купец писал коротко: соль ваша, барон, добрая, и цена хорошая, только с бароном Темниковым нынче дела иметь боязно. Соседи на Озёрполь косятся, а мне товар возить каждую неделю. Отстроитесь, замиритесь и приезжайте.

— Не соврал, — сказал я, возвращая письмо.

— Нет, ваше благородие, — Хлопов сложил листы стопкой и придавил ладонью. — В амбаре Серебово лежит уже за сорок пудов, и каждую неделю прибавляется. Кондрат варить не перестал.

— И правильно сделал.

— Я не спорю, — вздохнул Хлопов. — Соль-то не портится, но серебро нам нужно сейчас.

Договорить он не успел.

Во двор ввалился Гнус, без шапки и без палки, и на ходу заговорил, ещё не дойдя до крыльца.

— Ваше благородие, Константин Иванович передал! — выпалил он. — Со стороны Саровска, вдоль гряды, идёт караван к Серебово. Девять телег, и при них десятка полтора конных.

— Кто?

— Морозгородские, — маг наконец добрался до перил и ухватился за них. — Константин Иванович знамёна сам разглядел: белое поле, на нём синяя ель, серебром обшито. Он говорит, идут открыто, товар на виду, оружие есть, но не наготове. Не войско.

Гнус отдышался и продолжил.

— Он говорит, они спрашивали дорогу на Озёрполь, а к варнице даже не свернули.

Я прикинул расстояние. От Серебово до города по дороге вдоль озера — день-полтора неспешного хода с гружёными телегами.

— Пропустить и сопроводить, — велел я. — Гнус, отвечай Константину. Пусть даст им проводника до города и не вздумает их задерживать. Хлопов, зови Луну, к завтрашнему вечеру мне нужно место, где я смогу принять гостей и накормить полтора десятка человек.

— Ваше благородие, а если это…

— Если бы это была война, — спокойно произнес я, — они бы не спрашивали дорогу.

Караван вошёл в Озёрполь на следующий день, к вечеру.

Телеги шли крытые, и возчики вели их плотно, одну за другой. Впереди и позади ехала охрана: пятнадцать конных, все в одинаковых стёганых кафтанах под кольчугами, и у каждого за спиной висел топор на длинной рукояти.

Не такие топоры, какими рубят дрова. Боевые, с узким лезвием и с крюком на обухе.

Люди эти сидели в сёдлах спокойно, смотрели прямо, и я не увидел ни одного, кто глазел бы по сторонам. Мои собственные бойцы, стоявшие у ворот, подобрались сами собой.

Впереди каравана ехала женщина. Лет ей было около сорока. Белый плащ, подбитый мехом, тяжело лежал на плечах, несмотря на жару, а под плащом было простое тёмное платье для верховой езды. Волосы, светлые с проседью, она убрала в косу. Лицо у неё было широкое, с тяжёлым подбородком, и у неё были заметны морщины у глаз.