Книга Чёрный ратник 7, страница 91 – Макс Гато

Мы с Соловьёвым подошли на сто шагов, под Пологом и под Бесформенной тенью, которую я на себя накинул, и легли на холме.

Восемь столбов стояли в два круга, четыре снаружи и четыре внутри, и наружные были выше и старше, а внутренние ниже и новее. От наружных к внутренним по земле шла мана, и я видел её просто глазами, потому что её было столько, что труха над ней светилась. В середине внутреннего круга горел девятый костёр, и у него сидели четверо. Лицом к столбам, с раскрытыми ладонями, и мана шла через них, и уходила к востоку, за холмы, туда, где над лесом стояло зарево.

Пятого я увидел не сразу. Он не сидел с остальными. Он стоял у наружного столба, третьего от ворот, положив на него ладонь, и был в сером плаще с печатью на груди. Он стоял и слушал столб, и мана вокруг него шла иначе, чем вокруг четверых: она его огибала.

— Пятеро, — сказал я одними губами.

— Я насчитал тридцать семь клинков, — ответил Соловьёв так же, глядя вниз Ясным взором. — Восемь на плетне, остальные у землянок с западной стороны. Ямы на севере, вдоль плетня, я насчитал девять. В них кто-то есть, но я не вижу, живые ли.

Мы отошли, и я собрал командиров на холме, в дыму, под Пологом, и объяснил, кто куда идёт, один раз, потому что второго раза у нас не было. Если бы не Зарецкий с Гнусом, умело обезвреживающие ловушки Ковена, мы бы и сюда не добрались незамеченными.

Сомов со своими шёл на ворота с запада, по тропе, шумно, с той стороны, откуда шёл дым и откуда ковен ждал огня. Северская переходила воду на севере, у ям, и шла на костёр, к четверым. Лунёв вставал на востоке, за узлом, на единственной тропе и не выпускал никого. Я с ближниками, десяткой Клима, Зарецким и Гнусом переходил воду на юге и шёл к третьему столбу от ворот.

— Почему к третьему? — спросила Северская.

— Потому что там стоит самый сильный маг, — ответил я.

Сомов ничего не спросил. Он поправил ремень, проверил, как достаётся клинок, и сказал только, что его двадцать на ворота выйдут, когда я подам знак, и что знаком пусть будет огонь, потому что огня в этой низине уже столько, что ещё один никого не удивит.

Знак подал Соловьёв.

За полчаса до рассвета он поставил над западной тропой два Миража: двадцать человек, идущих на ворота, в двух рядах, с факелами, и Мираж шёл ровно столько, сколько нужно, чтобы восемь на плетне увидели его и закричали, и сомовские, настоящие, вышли из дыма за ним следом, на сто шагов левее.

Узел проснулся за один удар сердца. На плетне заорали, и в землянках началось движение. Ковенские бойцы бросились к воротам, потому что им показали, что враг идёт туда. Северская в это время уже была в воде. Я видел с южного берега, как её воины переходят чёрную воду по грудь, молча, с топорами над головой, и как она сама идёт первой.

Мы перешли воду на юге. Она была холодной, дно под ней было мягким.

За укреплениями на южной стороне никого не было. Все побежали к воротам. Я прошёл через плетень, срубив две жерди, и вышел на светящуюся труху внутри наружного круга. И только тогда пятый маг повернул голову.

Он увидел меня.

— Волк, — сказал он негромко. — Тот самый. Держите контур.

Маги у костра схлопнули ладони, и мана, которая шла через них на восток, остановилась и пошла назад, в столбы, притом во все восемь. Труха под ногами у меня вспухла. Это было то, о чём говорил Зарецкий. Контур потянули на себя, и всё, что в нём было, пошло наружу, во все стороны снизу.