Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 109 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Топчян: Вот смотри, я хотел сказать, наверное… «Жить своей жизнью» кто-нибудь смотрел Годара? Там так же строится. И я сейчас только понял, что она там тоже в конце умирает, кстати.

Угаров: Как снять в кино, примерно понятно. Но как сделать на сцене – это вот вопрос, который сейчас будем задавать Диме.

Обратите внимание. Когда ты читаешь текст впервые, бросаются в глаза необязательные сцены. Которые удивляют. Например, подходит официант и говорит: «О, я вас узнал, вы в сериале…». И дальше официант исчезает. Потом эта странная сцена в спортзале.

Волкострелов: Мне кажется, сцена в спортзале не странная, она очень нужная. А вот с официантом есть вопрос.

Угаров: Хорошо, а кто валялся голый?

Волкострелов: Молодой человек сестры.

Угаров: Он бегал голый, валялся, а мать сказала… Это кто? Это молодой человек? Тоже загадочная история.

Шабаев: Это диалог брата и его товарища на тренировке. И товарищ рассказывает про молодого человека, который любит валяться.

Топчян: Нет, это брат рассказывает. Если так посмотреть, то получается, товарищ объясняет брата. А официант объясняет подруг. Кто где живет, кто чем занят. Это система на втором плане любовного треугольника.

Волкострелов: А вот у меня такой вопрос: тренировка какая?

Топчян: Да, это серьезный вопрос. (смех в аудитории) Надо подумать.

Угаров: А это не может режиссер решить?

Волкострелов: Я могу это решить, но если у автора есть идея…

Угаров: Вы правы, если это пловцы – это одна атмосфера. Вообще другая – если это потные, которые штангу тягают.

Топчян: Они стреляют.

Патлай: А тут же есть реплика: «Постреляем».

Волкострелов: Нет, пострелять – это ему позвонили и позвали куда-то поехать пострелять. Кто поедет – тот возьмет пистолет.

Угаров: Подождите, я о чем говорю: где критерий оценки? Я режиссер, беру незнакомый текст и думаю: «Количество странных эпизодов зашкаливает. Что за мудак это написал?» Какие критерии здесь могут быть применимы? То, что текст производит на меня впечатление?

Волкострелов: Производит.

Угаров: Он производит впечатление. Если он не производит на меня впечатление – ни эмоциональное, ни интеллектуальное, я говорю: «Автор ничего не умеет. Он не владеет структурой, сюжетом».

Но если текст производит впечатление, но там много якобы ошибок, странностей, тогда возникает, как говорит Митя, хороший режиссерский вызов.

Волкострелов: Угу.

Угаров: Тогда я должен найти систему, в которой эти якобы ошибки будут необходимыми элементами. Вот это критерий. Прежде всего.

Теперь, Митя, представьте: вы ставите спектакль. У вас деление на эпизоды будет?

Волкострелов: Сейчас сложно про это говорить. Я понимаю только то, что мне нужно передать текст и туман. У нас будет много вопросов – будут ли читаться ремарки или нет, или как ремарки будут возникать, сколько будет актеров на сцене – может быть, достаточно будет двух, чтобы протранслировать этот текст.

Шавердова: Три-то точно нужны.

Волкострелов: А вот не обязательно, можно объединить брата с этим молодым человеком.

Топчян: Да?

Угаров: Ну это уже концепция.

Шавердова: Тогда-то крыша точно съедет.

Волкострелов: Так, кстати, и должно происходить. Тексты сносят крышу – значит, и спектакль должен сносить крышу. Я не готов сейчас это решать, потому что, м-м-м…