Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 151 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Угаров: Как выяснится? Ну у вас же отношения, это же важно между вами сказать, а не Путину, не Ходорковскому.

Зайцев: Ну откуда я знаю, говорил я или нет.

Угаров: Нет, так нельзя отвечать: «откуда я знаю».

Зайцев: Нет, не говорил.

Угаров: Почему?

Зайцев: Решил… подождать, может быть, обратно изменятся политические интересы. Не, ну человек как-то себя проявит, это ж такие два философских лагеря. И вдруг, дали по морде – я теперь за Ходорковского.

Угаров: Хорошо, спасибо. Денис правильно начал, вы понимаете, да? Здесь нужна очень быстрая реакция, тут нельзя уйти покурить и придумать, нужно мгновенно отвечать. Так очень часто случается с режиссерами на съемочной площадке, на репетиции. Когда немедленно нужно решать, и к этому нужно быть готовым.

Второе. Что мы сейчас делаем? Мы вводим, и постепенно будем вводить персонажей. Так начинается расширение объема, так происходит переход от монологизма к диалогизму, переход в коллективное существование, коллективное действие, что очень важно.

Пойдем дальше? Баринова Дина. Кто у вас будет брутальный рок-мужик?

Баринова: Ты-ды-ты-ды (смеется)

Угаров: Так. Это будет Саша Кащеев. Брутальный рок-мужик с отменным чувством юмора. Саша, ничего не играть.

Баринова: Михаил Юрьевич очень подлый. Я его спрашиваю: «Точно любовный треугольник?», он: (пародирует) «Ну да, да».

Называется: «Мой убогий треугольник, который опять написан не так, как надо».

С Ирой я познакомилась на ее концерте. «Спасибо за песни», «Вам спасибо, что пришли» плавно переросло в ежедневную переписку через города. Она была старше меня на семь лет, и мне казалось, что это самая сильная, мудрая и красивая женщина из всех, кого я знаю. Мы читали одни и те же книги, смотрели одни и те же фильмы, разговаривали с предельной откровенностью обо всем и становились все ближе и ближе. Вот уж не знаю, как могло получиться, что влюблялась я в мальчиков, а вот в постели впервые в своей жизни оказалась с ней.

С Олегом я познакомилась чуть раньше. Брутальный рок-мужик с отменным чувством юмора, который купился на мои сиськи и колготки в сеточку. Почему-то он мне очень понравился, и я сама написала ему на следующий день после пьяной вечеринки, на которой он ломал стулья и бил пивные кружки. Олег звал меня землеройкой, знакомил с друзьями-музыкантами и водил по концертам. Об Ире он не знал, хотя однажды мы трое столкнулись на концерте за кулисами. Я сидела на деревянном троне, который остался от какого-то спектакля, а по обе стороны от меня стояли ничего не подозревающие они… и смотрели друг на друга с неприязнью.

Через пару месяцев я писала Олегу: «Знаешь, одна моя подруга полюбила женщину. Как ты думаешь, это нормально?» А Ире: «Одна моя подруга не могла понять, мужчин она любит или женщин. Как ты думаешь, такое бывает?» Олег отвечал: «Убить всех пидоров и лесбиянок. Не пиши мне больше об этом». Ира, в отличие от Олега, все поняла и отвечала более развернуто. «Зачем со мной всю эту хуету-маету разводить? Ты мне еще счастья в личной жизни пожелай. Выбрала жизнь без меня – живи. Вали к своему рок-музыканту. Всю душу уже истрепала. Иди на хуй из моей жизни. Больше мне не пиши».

Еще через неделю Олег написал, что любит и жить не может без меня и моих дебильных историй. Это, честно говоря, крутое признание. Я даже подумала, что теперь все становится на свои места. С Ирой мы долго просили друг у друга прощения за все и клялись в вечной дружбе. Мы же стали родными. А через две недели она написала, что у нее обнаружили рак груди. Несколько часов я сидела и смотрела на шкаф. Потом заползла под гладильную доску и стала тихонько бить своей головой о стену. Долго и монотонно. Слез не было.