Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 154 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Кащеев: У меня нет, только написать могу.

Баринова: (смеется) А я только удалить.

Угаров: Есть еще вопросы?

Студентка: Ну в какой момент ты встретил Аню? В своей жизни?

Угаров: Когда Дина уехала в Москву.

Студент: Когда вы встретились втроем, вот в этот момент ты что-то понял?

Кащеев: Нет.

Студент: А почему тогда была неприязнь к этой девушке?

Кащеев: (молчит) …Может быть, я был… как-то накурен сильно. И был неадекватен. Ну не знаю, не знаю.

Угаров: Опять, видите? Уход от вопроса – это тоже ответ. Который мы должны регистрировать. Значит, тогда мы должны к этому вопросу подбираться, к этой теме, с другой стороны. Рыть… тоннель. Хорошо. Спасибо.

(аплодисменты)

Значит смотрите. Сейчас мы делаем лайт-импровизацию. Но вообще, в идеале… в этой истории существуют три истории. История одной девушки, история второй девушки, история парня Олега. И если каждый из них нам изложит эту историю, получится нечто объемное и уж точно абсолютно не совпадающее по мотивации, по оценкам, иногда по фактам. Мы можем попросить Сашу Кащеева рассказать с самого начала эту всю историю: как познакомился, как жили, как там Ира появилась. Самое неинтересное, если это пойдет параллельно истории Дины. Так бывает. Интересно, когда человек рассказывает, и абсолютно все меняется. Меняются мотивации. Возникает контрапункт. Это увеличивает объем. Вот это гораздо сложнее. Сейчас не совсем это получилось, но вы уже поняли метод. Мы будем к нему подходить через мгновенную импровизацию. Когда нужно выйти и рассказать историю, и я уже рассказываю, а еще сам не знаю, чем она закончилась. Вот это… потрясающий момент. Я вам точно говорю. Вот здесь вы волноваться не будете. Почему вы сейчас волнуетесь и листочки трясутся? Потому что у вас история написана. Когда я выхожу и импровизирую и выстраиваю сюжет, ребята, мне некогда волноваться. У меня вообще другие задачи. Мне не до этого. Мне нужно довести историю до финала.

И это очень полезная вещь, когда вы будете снимать или ставить документальные спектакли, у вас как у режиссеров будет сплошная импровизация. Это невозможно, когда ты обычную пьесу ставишь – в этом случае у тебя есть план. У вас этого плана не будет. У вас будет первый пункт. Все. Второй пункт будет зависеть от того, куда события потекли. А третий будет зависеть опять не от вас. Поэтому вам нужна готовность… к импровизации. Она не сразу дается, но очень пригодится в профессии.

Пожалуйста, Максимова Алла.

Максимова: «Ты знаешь, чем мы сейчас занимаемся?» – «Нет». – «Бесконтактным сексом». Смех. Снег. «Ты когда-нибудь занималась бесконтактным сексом?» «Нет». «И я. Это лучший секс в моей жизни». На Покровском бульваре ночь, снегопад, апрель. Я стою на цыпочках уже минут сорок. Можно стоять и так, но я почему-то стою на цыпочках. Ты разводишь мне руки в стороны, ты целуешь пальцы левой руки, потом правой. Ты серьезен. Ты приглашаешь меня на танец. Ты ведешь. Ты говоришь, как в старом кино из детства. Я не помню его названия, но один герой там делал паузы между словами длиной в минуту, наверное. Ты говоришь: «Через минуту я тебя поцелую». Ты говоришь: «Я счастлив. Понимаешь, Алька?» Ты говоришь: «Мне так нравится, как ты молчишь… Молчи. Я буду носить тебя на руках». Меня никто никогда не брал на руки. Ты берешь меня на руки и несешь по бульвару… Эх… (плачет). Я запрокидываю голову. Наверху мокрый свет. Кавычки. Привет, моя солнечная Алька. Мне ну… мне нужно с тобой многим поделиться. Ты все чувствуешь точнее и лучше, чем я, поэтому… Щас, извините… Поэтому я расскажу тебе все, чтобы ты посмеялась, в каком положении оказался твой черепах. С того момента, как ты уехала, я только… я живу мыслями о нашей встрече. Это радует, подстегивает, дает силы. Особенно остро хочется тебя увидеть в последние дни и сейчас. Я уговаривал себя: «Дружок, потерпи еще три-четыре дня, и ты увидишь прекрасную Альку, ее глаза, почувствуешь запах ее волос, ее ладошки, касания бедра, ее такой родной голос. Еще сотня часов, и ты схватишь Альку и понесешь на руках. И будешь смеяться вместе с ней и кормить мороженым». Я сейчас завою, поэтому о другом. О том, что нужно тебе рассказать. Это… дурацкие подробности того самого гордиева узла. С женой – до сих пор непривычное слово – мы вместе семь лет, и за это время научились не ревновать друг друга. Точнее, научились полностью доверять друг другу и не бояться неизбежных влюбленностей. У моей жены есть мальчик в Самаре, в которого она влюблена и к которому ездит раз в два месяца. У них платонические отношения, они больше друзья. Мальчик в этом году заканчивает школу, у него есть девушка. Это чувство, в котором больше материнской заботы, чем страсти, и оно не приносит боли. И слава богу. Это зачин. А вот и сама сказка. Три года я встречаюсь с одной девушкой. Жена знает об этом, они даже знакомы и относятся к этому с большим юмором и совершенно спокойно. Девушка старше меня на пять лет, и ей нужна семья. Я не могу заменить ей мужа. Несколько раз мы пытались расстаться, чтобы у нее все сложилось. Она даже предлагала мне найти ей мужа, но у нее туго с друзьями… но у меня туго с друзьями. Вот так разойтись, особенно когда друг друга любят, непросто. Короче, не получилось. Девушке уже тридцать, и помимо мужа она очень хочет детей, потому что уже возраст. Неделю назад я узнал, что она ждет от меня ребенка. Такие дела. Я не умею врать, пришлось рассказать, зачем я хочу поехать в Питер. Сказал, что я в тебя влюбился, и мне надо тебя увидеть. Истерика. Затем ей стало плохо. Мне за нее страшно, если она будет так волноваться и нервничать, а это неизбежно, если я поеду, то может произойти выкидыш. Я не могу… я не могу сейчас поехать, Аля.