Онлайн книга «Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью»
|
И как быть в этой ситуации? Вот я мужчина. Как мне существовать? Я не могу геройствовать, это плохо кончится. У меня есть агрессия, хочется драться – я не могу. Ну и много, много таких вещей. На это Лена Гремина сказала, что мужики тогда выбрали самоубийственную стратегию жизни. Что она имеет в виду. Понятно: алкоголизм. Уход крутой в наркотики. Нарушение закона и Можайская тюрьма. Это все самоубийственные стратегии поведения. Очень смешной был случай. У меня были знакомые – один драматург и один режиссер. Мы пили с ними водку, я ушел, а потом я узнал, что ночью они пили еще и очиститель Я был потрясен. И с завистью об этом услышал. У меня куча вопросов родилась: а что случилось? Почему, почему нужно пить очиститель? В Москве можно ночью купить водку. Ее и не продают, но купить можно, если надо. Тут очень смешно мне жена сказала: «Ты не понимаешь, на самом деле это была битва с сарацинами». (смеется) Так вот я вам скажу – она была права. Это была битва с сарацинами. Самоубийственная стратегия поведения. Еще один важный фактор: кто выжил? В России это вообще трагедия. Все храбрые мужчины, все герои давно убиты. В Первую империалистическую, в Гражданскую, потом Вторая мировая, 1937 год. Остались «зайки». У меня был дедушка, я его вспоминаю – очень интеллигентный дедушка, весь в книжках. И его ничто никак не коснулось. Ни 1937 год, ни одна война, ни вторая, никак. Я помню, что мы с братом старшим сидели, разговаривали с ним, и потом: «Фу, наш дедушка конформист». (усмехается) Ну нам было мало лет. Потом приходит понимание, что дедушка был другим занят. Ему важно было детей вытащить, вырастить. Чтобы дети детей родили, чтобы внуков вытащить, вырастить. То есть он иначе понимал геройство. Он понимал геройство в самом скучном понимании этого слова. И вот этот селекционный отбор тоже происходит, мы же все отобраны – через родителей, дедушек, и все мы «зайки». Потому что «не-зайка» очень быстро в капкан попадет или будет застрелен. Студентка: Можно вопрос? Глобально мне все понятно. Вопрос, почему вы все это привязываете к гендеру? Одно и то же поведение может быть присуще и мужчине, и женщине. И так было всегда. Если говорить о стереотипах, характерных для очень конкретной культуры в очень конкретный период времени, то давайте сузим рамки. Или, может быть, вы их сузили, а я этого не поняла. Угаров: А давайте не будем говорить о гендере. Студентка: По-моему, разговор бессмысленный в силу бессмысленности самого тезиса, который заявлен в качестве темы сегодняшнего разговора. Угаров: Ну и все. Студент: Почему? Можно я скажу? Мне кажется, что как тут говорится, что гендер – как быть мужчиной или как быть женщиной и так далее – то это какая разница, просто пример приведен. Что мы мужчины, это просто пример такой. Студентка: Пример с колонией не репрезентативен. Насколько я знаю, во-первых, ребята самые разные. Если подросток совершил изнасилование, то сомневаюсь, что это был бунт. Это было доминирование, привычное для мужчины, а вовсе не бунтарское поведение. Говорить о том, что у нас в тюрьмах сидят настоящие мужчины, это немножко… Угаров: Это Ольга Романова так говорит: «Лучшие мужчины сидят в тюрьме». И ее я понимаю. Студент: Вы говорите о мужских инстинктах, которые в процессе эволюции могут уменьшаться, но никуда не исчезают. Да? Но они сублимируются. Агрессия, жажда геройства сублимируется в экстремальный спорт, драки, алкоголь. А инстинкт отношений с женщиной сублимируется еще во что-то. В ту же порнографию. Попытка подавить мужчину и внушить ему моногамность, например… |