Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 193 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Студент: А у вас есть медосмотр?

Демура: Есть. Мы все медосмотрены как следует.

Студент: А диагноз вам врач поставил, или это ваши догадки?

Демура: Это мои догадки, я так ощущаю.

Студент: А психиатр там у вас есть?

Демура: У нас есть психиатр.

Студент: Что он говорит?

Демура: Я не рассказываю.

Студент: Что именно вы не рассказываете психиатру?

Демура: Ничего.

Студент: То есть ты ни с кем не делишься своей тайной?

Демура: Ни с кем. Только с вами, потому что вы же сами меня вызвали.

Студентка: Вы, Георгий, читать любите?

Демура: Раньше любил, а сейчас я только смотрю. На трещины, на паутину.

Студентка: А кого любили?

Демура: Мне очень нравился такой странный ирландский писатель Джойс.

Угаров: Стоп. Вот давайте на Джойсе. Спасибо, Даша.

Смотрите, очень интересная история. Даша молодец. Прямо молодец. Оторвала голову. У актеров это называется «пустила себя». Понимаете? Взять и себя пустить, потому что из-за контроля иногда очень трудно пустить себя. Тебя как будто кто-то держит. Тебе хочется этого, а ты не можешь. Но очень важно «пустить» себя. В жизни-то это важно, а в нашей профессии – очень важно.

Здесь очень много интересных вещей. Во-первых, целую сцену я увидел, которую можно сделать. Я не знаю, достоверно ли, что надсмотрщики живут на территории колонии, мы это уточним. Есть Зоя Светова, она все знает, и «Русь сидящая»^[12].

Ужасно интересная мотивация: «у нас большая, дружная семья, нам хорошо, мы любим друг друга». Представьте: мы надзиратели, которые в рабочий день пиздим уродов, и вот наступил Новый год. Сцена совершенно замечательная, как эти люди встречают Новый год. Мы кого угодно – гестаповцев, например – можем себе представить в такой ситуации, те ведь тоже Рождество встречали и желали друг другу что-то и пьяные обнимались, плакали. Это же очень человеческая сцена, но контекст ее дико страшный – когда ты понимаешь, кто это и где. Это была мотивация. Не борьба с преступностью, справедливость и еще что-то. Нет: мы, мужички, такие все крутые. Это сильная мотивация. Ее можно использовать в нашей истории.

Потом, Даша сказала очень интересную вещь. Молодец! В принципе, это монолог сумасшедшего, который смертельно болен, но выясняется, что его болезнь – его субъективное мнение. Потому что медосмотры, психиатры вывели бы уже давно его на инвалидность. Есть какие-то нормы врачебные.

Очень интересные вещи она выговорила – о том, что в жизни его держит режим. Режим как структура – это очень здорово, это интересная вещь, потому что такое бывает. Не все этому подвержены – я, например, ненавижу режим. Но режим действительно держит жизнь.

Отвлекусь: вспомните дворянские усадьбы и то, как в XIX веке люди жили. Ты знатный дворянин, живешь в деревне – в шикарном доме, но в деревне. Как они жили? В 9 утра они выходили к завтраку – белая манишка, бабочка.

Ты в деревне! Казалось бы: пришел в пижаме, босиком, кофе выпил, яйцо съел и отвалил в свою комнату. Нет. К обеду они переодевались в другое, к ужину еще раз. Это держало жизнь, уничтожало чувство удаленности, глуши.

Я был в Монголии, и там белогвардейцы, которые туда попали, – у них было железное правило: они обязательно брились каждый день. Брились каждый день, ну зачем? Ты сейчас в глуши находишься, в жаре несносной. Но. Это поддерживало у них ощущение себя как цивилизованного человека. Оказывается, эта тема может работать и в тюрьме. Режим как структура, которая держит жизнь, как решетка. Не будет решетки – все развалится у меня. Вот это мне очень понравилось.