Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 81 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

– Не, я встретился, только чтобы этот вопрос с ним решить или деньги забрать.

– Да, он ко мне с утра уже вышел.

– Пьяный, да.

– Да, говорит, что покусал его хорек этот. И отца заново. Вот, пойдем.

Идем вдвоем в подъезд.

– А то у тебя все открыто.

– Не, побудь здесь.

Заходим в подъезд, едем на лифте.

– Ну да, будет у них гроза.

– А что, он хорька купил?

– Да. Четыре с половиной тыщи.

Ходим по подъезду, выходим на улицу – Юрик продолжает стоять около подъезда.

– Юра, по-моему, ушел спать, мне так кажется.

– Поэтому он тебя и звал. Ты бы вышел бы. Были бы вы… А я думал, ты его с пузырем… Чего не пьешь?

– Не пью.

– Да пиздишь ведь.

– Да не пью я, не пью. Завтра мне в суд идти.

– А-а. С кем судишься-то?

– Да ни с кем, там по поводу наследства. Там в наследство вступить, там проблемы с документами возникли.

– Ох ты. Да-а, первый раз и глобус тот закрутился. Иди, Петровича поднимай.

– На хуй он мне нужен. Он, наверное, там на казарме.

– Чего там на казарме?

– Чего там? Тоже… наливают.

– Колька к моему другу заходит?

– Не, Кольку я давно не видел. В последний раз – когда он у тебя был. Столько времени прошло, не вижу вообще.

– Ну он… чего-то начал пить тоже. Еб твою мать, уже в возрасте, не пацан. Да он мне сказал про хорька: «В ванную его посадил». Я говорю: «Выскочит, вырвется». Он: «Нет, нет». Вот он… Вышел, объяснил это мне. А может, он действительно вырвался и он его ловит?

– Как въезжают, выезжают в этот двор?

– Вкруговую, мимо памятника. Там ворота такие. Когда мы переехали, здесь царские ворота еще были, кованые там все. Но крепежа не было. Поставили их сюда, отложили – и кто-то спер! Три человека брались, когда относили половинку.

Подходит молодой человек – курьер с картой.

– Извините, не подскажете, Спасоглинищевский переулок, дом девять, строение десять.

– Дом девять?

– Спасоглинищевский? А это Старосадский.

– Я там ходил – перекрыто. Не знаете, как выйти?

– По Спасоглинищевскому вниз.

– Там, где синагога.

– Как кончается – направо.

– Как заканчивается – это улица Забелина, и поворот направо.

– Спасибо.

Курьер уходит во внутренний двор.

– Здесь не пройдешь, не пройдешь… Вот так вот, вниз… Если только хорошо прыгнешь вниз… Там забор. Ты вниз до конца и направо наверх.

Звук дождя и падающей воды с крыш.

– Я не знаю, чего их поставили. Когда их поставили, все сливы дома перекрыты и теперь сверху льет вода. Ни хера не сказали.

– Чего поставили, а?

– Да чего вот. Вот, через трубы. Наталью, управляющую, никак не достану. Я их спрошу: «Чего, охуели? Какая голова додумалась?» Это на той неделе было, и никак я ее не поймаю. А ты иди, позвони ему.

– А, бесполезно. Мне сейчас скажут, что он спать лег. Я даже знаю, какой ответ там будет. Ну ты видишь, какой он. Почему это я за ним должен бегать? Это он должен меня искать, чтобы мне деньги отдать, а не я его, правильно?

– Да я ему про тебя и сказал.

– Это не я должен за ним бегать.

– Я ему говорю: «Ты мудак, тебе, кроме бутылки водки, ни хера…». А это надо – четыре с половиной тыщи у тебя взял!

– И 500 рублей на корм, мешок еще. Пять тысяч вот.

– Пять тысяч вот.

– Четыре пятьсот – в этом зоомагазине, внизу который. Обратно его не вернешь, его не возьмут. Там скажут: «Мало ли вы чем его там…».

– Я ему и сказал: «Он у тебя уже, может, взбесился?» Да кто продал – тот счастлив, что ж. Тот магазин, что от него избавился. Слава богу, скажут, нашли того мудака, который взял.