Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 21 – Стивен М. Флеминг

Как бы там ни было, раскладка QWERTY наделила миллионы людей в англоязычном мире сложнейшим, но в значительной степени неосознанным моторным навыком. Если вы регулярно пользуетесь компьютером, закройте глаза и попытайтесь представить, где находятся буквы на клавиатуре (за исключением букв Q-W-E-R-T-Y!). Это нелегко, а для многих (таких, как я) даже невозможно – только если представить, что печатаешь слово. Благодаря этому занятному расхождению между моторным навыком и сознательным восприятием набор текста становится идеальной тестовой площадкой для изучения различных алгоритмов, участвующих в бессознательном мониторинге и контроле наших действий. В лаборатории набор текста можно изучать с изумительной точностью: начало печати и время нажатия клавиш регистрируются компьютером, а движения пальцев фиксируются камерами высокого разрешения.

Психологи Гордон Логан и Мэтью Крамп использовали эти методы и провели обстоятельные и остроумные эксперименты, чтобы изучить, как люди набирают текст. В одном из них испытуемых попросили напечатать ответы на вопросы классического психологического теста – задачи Струпа. От человека требуется определить цвет чернил, которыми написано слово, – например, написать/напечатать «синий» для синих чернил и «красный» для красных. В большинстве случаев это не вызывает затруднений, однако они возникают, когда сами слова означают цвета (например, синим написано слово «зеленый», красным – «фиолетовый» и так далее). Люди замедляются и делают ошибки, когда слово и цвет не совпадают. Участники эксперимента медлили с началом печати, однако не с набором букв самого слова (например, с-и-н-и-й). Это позволило выдвинуть гипотезу о том, что существует несколько контуров управления действиями: контур высшего уровня, отвечающий за выбор слова для печати, и контур низшего уровня, принимающий эту информацию и определяющий, какие клавиши и в каком порядке нужно нажимать^[42].

Мало того что уровней управления действиями несколько, так еще и высшие уровни плохо осведомлены о работе низших. Мы знаем это, потому что один из самых простых способов испортить кому-нибудь набор текста – попросить напечатать только те буквы в предложении, которые обычно набираются левой (или правой) рукой. Попробуйте сесть за клавиатуру и набрать только левые буквы в предложении «Кошка на коврике» (на QWERTY-клавиатуре^[43] у вас должно получиться что-то вроде «Ккаакве», в зависимости от того, каким пальцем вы обычно нажимаете пробел – правым или левым). Распределение букв по рукам – задача чудовищно сложная и обескураживающая.

И все же нижнеуровневый контур, руководящий нажатиями клавиш, делает это непрерывно, со скоростью до 70 слов в минуту! Часть нашего сознания знает, какую руку нужно использовать, но не в состоянии нам это объяснить^[44].

Эти эксперименты дают основания предполагать, что в наши действия постоянно вносятся точечные неосознанные корректировки, не позволяющие им сбиться с курса. Время от времени эти бессознательные процессы мониторинга раскрывают себя, подобно тому как оптические иллюзии обнажали работу перцептивных выводов в предыдущей главе. К примеру, когда я еду на работу в лондонском метро, мне приходится пользоваться несколькими эскалаторами. Чтобы не упасть, я полагаюсь на свое тело, которое быстро скорректирует позу, когда я встану на движущиеся ступеньки. Но эта реакция настолько хорошо заучена, что, если эскалатор сломался и стоит на месте, мою моторную систему трудно удержать от автоматического подстраивания под обычно движущуюся лестницу. Вплоть до того, что из-за ожидания, сформированного на высших уровнях иерархии, я рискую споткнуться, если шагну на ступень неподвижного эскалатора^[45].