Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 23 – Стивен М. Флеминг

Все упомянутые эксперименты говорят о том, что существует множество процессов самомониторинга, которые не контролируются сознанием. Благодаря силе и гибкости предиктивного управления мы действуем быстро и четко, обычно даже не задумываясь об этом. Когда я встаю на движущийся эскалатор в час пик, на основе локальных алгоритмов в мою позу вносятся небольшие поправки, аналогично тому, как курс судна корректируется с учетом прилива. Но если отклонение от ожидаемого слишком велико – например, мы сбились с курса на целый километр, – то незначительные корректировки или поправки вряд ли смогут наладить дело. Именно в этот момент бессознательное корректирование наших действий превращается в признание ошибки.

Одно из первых исследований того, как мы выявляем собственные ошибки, в 1960‐х годах провел психолог Патрик Раббитт.

Он придумал сложное, монотонное задание, в котором испытуемым нужно было нажимать на кнопки, реагируя на последовательность цифр. Однако само задание не имело большого значения. Хитрость заключалась в том, что испытуемых просили нажимать на отдельную кнопку, если они замечали, что совершили ошибку. Раббитт с точностью измерил время, которое требовалось для нажатия этой кнопки, и обнаружил, что люди способны крайне быстро исправлять собственные оплошности. Фактически испытуемые осознавали, что совершили ошибку, в среднем на 40 миллисекунд быстрее, чем реагировали на внешние стимулы. Этот элегантный и простой анализ доказал, что мозг способен отслеживать и обнаруживать собственные ошибки при помощи эффективных внутренних расчетов, не зависящих от сигналов из внешнего мира.

Быстрый процесс обнаружения ошибок может приводить к столь же быстрому их исправлению. При принятии простого решения о том, относится тот или иной стимул к категории А или В, уже через десятки миллисекунд после нажатия неправильной кнопки мышцы, контролирующие верный ответ, начинают сокращаться, стремясь исправить ошибку. И если корректирующие процессы происходят достаточно быстро, то могут даже предотвратить ее. Например, к тому моменту, когда мышцы сократятся, чтобы нажать кнопку и отправить необдуманное сообщение, мы успеваем обзавестись дополнительными доказательствами неудачности этой затеи и в последний момент удержаться от рокового щелчка мышью^[49].

Спустя несколько десятилетий после эксперимента Раббитта ученые начали обнаруживать мозговые процессы, способствующие внутреннему поиску ошибок. Работая над своей докторской диссертацией, опубликованной в 1992 году, психолог Уильям Геринг записал электроэнцефалограммы (ЭЭГ) участников одного эксперимента, выполнявших сложные задания. В ЭЭГ используется сеть маленьких электродов, которая неинвазивным путем фиксирует изменения электрического поля, вызванные совместной активностью тысяч нейронов внутри мозга. Геринг обнаружил, что менее чем через 100 миллисекунд после совершения ошибки в мозгу появляется особая волна. Скорость этой реакции помогает объяснить обнаруженное Раббиттом, а именно способность людей стремительно осознавать, что они совершили ошибку, – даже до того, как им об этом сообщат. Эта активность мозга стала известна как негативность, связанная с ошибкой, или НСО (error-related negativity, ERN), которую современные психологи ласково называют реакцией «Вот блин!»^[50].