Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 74 – Стивен М. Флеминг

Один из ключей к разгадке содержится в изящном исследовании политологов Доминика Джонсона и Джеймса Фаулера. Они создали компьютерную игру, в которой множество смоделированных персонажей получали возможность соревноваться за ограниченные ресурсы. Как и в стандартных эволюционных симуляторах, выигравшие конкуренцию персонажи лучше приспосабливались к условиям и имели больше шансов выжить. Кроме того, у каждого из персонажей была объективная сила или способность, делающая его более или менее вероятным победителем в борьбе за ресурсы. Изюминка заключалась в том, что в данном случае решение о том, бороться или нет за ресурс, зависело от метакогнитивного убеждения персонажа относительно своих способностей, то есть от его уверенности, а не от реальных способностей. В компьютерных симуляциях этот уровень уверенности можно было варьировать, что позволило исследователям создать и изучить как недостаточно уверенных, так и чрезмерно уверенных агентов.

Как ни странно, в большинстве сценариев сверхуверенные агенты проявляли себя немного лучше, особенно в тех ситуациях, когда выгода от получения ресурса была высокой и когда существовала неопределенность по поводу относительной силы других агентов. Дело в том, что самоуверенность адаптивна, поскольку побуждает вас ввязываться в драку даже при неочевидных раскладах. Как говорится, «кто не рискует, тот не пьет шампанского». Таким образом, эффект от дозы самоуверенности при принятии решений сравним с влиянием само-эффективности на обучение. Самоуверенность может сработать как самоисполняющееся пророчество^[185].

Более уверенные в себе люди действительно достигают большего социального статуса и влияния. В одном из экспериментов испытуемые должны были сообща показывать города США на карте, при этом сверхуверенные люди воспринимались своими партнерами как более компетентные, вызывали уважение и восхищение. Видеозапись эксперимента показала, что более уверенные участники чаще говорили, использовали более напористый тон и придерживались спокойной и расслабленной манеры поведения. Как иронично заключили авторы исследования, «сверхуверенные участники демонстрировали компетентность убедительнее, чем участники, которые действительно ею обладали»^[186].

Нам нравится, когда наши лидеры и политики излучают решительность, а не осторожность, в то время как признание ошибок мы часто воспринимаем как признак слабости. Даже если вам свойственно невыносимо долго засиживаться над ресторанным меню, еще более дурной репутацией пользуются политики, склонные к внезапным разворотам на 180 градусов. Осенью 2007 года действующий премьер-министр Великобритании Гордон Браун пользовался большой популярностью среди избирателей. Он только что сменил Тони Блэра на посту лидера Лейбористской партии и ловко совладал с рядом национальных кризисов, в том числе эффективно справился с терроризмом. Все указывало на то, что он одержит победу на досрочных парламентских выборах, – нужно было лишь провести их. Но его публичное решение отложить проведение досрочных выборов наделило его репутацией колеблющегося и нерешительного политика, в результате чего его авторитет начал падать. На президентских выборах в США в 2004 году кандидат от демократов Джон Керри тоже подвергся обвинениям в «переобувании». В одном известном высказывании он попытался объяснить свою позицию по вопросу финансирования военных действий на Ближнем Востоке, сказав: «Я действительно голосовал за выделение 87 миллиардов долларов, прежде чем проголосовать против».