Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 71 – Стивен М. Флеминг

Эту ситуацию можно формализовать, присвоив внутренним (ненаблюдаемым) предпочтениям числовые значения. Допустим, в результате своего выбора я узнаю, что оцениваю шоколад в два раза выше, чем ваниль; тогда я могу написать, что U (шоколад) = 2U (ваниль), где U обозначает абстрактную величину, «полезность» или ценность мороженого, которое я в конце концов съем (в этих случаях можно рассматривать полезность как совокупность всех субъективных благ, которые я извлеку из мороженого – вкус, калории и так далее, – минус издержки, такие как беспокойство о расширении талии). Кроме того, ощущение уверенности в нашем выборе вкуса мы можем обозначить как С. Интуитивно понятно, что если разница в полезности между двумя вариантами возрастает, то возрастает и наша уверенность в правильности решения. Если я строго предпочитаю шоколад, то должен быть уверен в выборе одного шарика шоколада вместо одного шарика ванили, еще более уверен в выборе двух шариков и больше всего уверен в купоне на покупку неограниченного количества шоколадного мороженого. Чем больше разница в ценности, тем легче принять решение. Математически мы можем выразить это положение следующим образом:

C∝|U_A—U_B|

Это означает, что наша уверенность пропорциональна абсолютной разнице в ценности двух вариантов.

Проблема в том, что это уравнение не позволяет нам понять, что мы совершили ошибку – у нас нет никакой возможности повысить уверенность в варианте, который мы не выбрали. Таким образом, эта интуитивная модель несовместима с применением метапознания при совершении ценностного выбора; уверенность полностью соответствует ценностям предметов, о которых мы принимаем решение (и определяемся ими). Это показалось нам странным. Чем больше мы думали об этом, тем больше понимали, что использование метапознания при совершении ценностного выбора не только возможно, но и имеет ключевое значение для нашей жизни. Мы начали видеть этот вид метапознания повсеместно.

Подумайте об устройстве на новую работу. Это ценностный выбор между вариантом А (ваша нынешняя работа) и вариантом Б (новая работа). Тщательно обдумав все «за» и «против» (коллеги, возможности продвижения по службе, коммуникации и так далее), вы можете прийти к общему заключению, что вариант В лучше. Вы решаете уйти с нынешней работы и тщательно составляете заявления об увольнении и о приеме на новое место. Но затем на вас накатывается волна сожалений и сомнений. Действительно ли вы сделали правильный выбор? Не лучше ли было бы остаться на старом месте? Это метакогнитивные мысли о правильности принятого решения, то есть метакогнитивные мысли о ценностном выборе. Подобное самоодобрение своего выбора – ключевой аспект принятия решений, который может серьезно повлиять на то, переосмыслим или отменим ли мы их.

Вместе с нашими коллегами Нилом Гарреттом и Рэем Доланом мы с Бенедетто поставили перед собой задачу исследовать в лаборатории самосознание людей в контексте субъективного выбора. Для того чтобы применить статистические модели метапознания, с которыми мы познакомились в четвертой главе, нам нужно было заставить испытуемых принять одно за другим множество решений и оценить их уверенность в том, что они выбрали лучший вариант, то есть косвенный показатель того, действительно ли они хотели выбрать именно то, что выбрали. Мы набрали кучу британских снеков, таких как шоколадные батончики и чипсы, и предложили испытуемым все возможные пары для выбора (их получилось сотни). Например, в некоторых испытаниях вас могли попросить выбрать между Milky Way и чипсами Kettle Chips, а в других – между Lion Bar и чипсами Twirl или между Twirl и Kettle Chips. Мы позаботились о том, чтобы эти решения имели значение по нескольким причинам. Во-первых, одна случайно выбранная пара предлагалась в реальных условиях, причем люди могли съесть выбранный продукт. Во-вторых, людей попросили не есть в течение четырех часов перед приходом в лабораторию, поэтому они были голодны. И, в-третьих, их попросили задержаться в лаборатории на час после окончания исследования, а из еды у них оставалась только однв из закусок, выбранных в ходе эксперимента.