Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 93 – Стивен М. Флеминг

Когда желания второго и первого порядка примерно совпадают, когда наши нарративы соответствуют действительности, мы наконец хотим того, что выбираем, и выбираем то, что хотим. Работоспособное метапознание в отношении своих желаний и устремлений позволяет нам предпринимать шаги для того, чтобы такие совпадения происходили чаще. Например, пока я пишу эту главу, я уже несколько раз порывался зайти в твиттер, но блокирующая программа моего браузера не дала мне отвлечься на бессмысленный скроллинг соцсети. Мое желание второго порядка – дописать книгу, но я осознаю, что у меня есть и противоречащее ему желание первого порядка – проверить соцсети. Таким образом, я могу предвидеть, что рано или поздно зайду в твиттер, и предпринять предварительные шаги (установить блокирующее программное обеспечение), чтобы мои действия соответствовали моим желаниям второго порядка – чтобы я хотел того, что выбрал^[237].

Итогом всего этого видится тесная связь между самопознанием и автономией. Как подытоживает Ал Питтампалли в книге «Убеждаемый» (Persuadable), «урок заключается в следующем: делать выбор, который соответствует вашим интересам и ценностям на высшем уровне рефлексии, независимо от внешнего влияния и норм, – вот истинный признак самоопределения. Это и называется автономией»^[238]. Идея автономии как совпадения между желаниями второго и первого порядка может показаться высокопарной и философской. Но у нее есть несколько значимых следствий. Во-первых, она предполагает, что наше ощущение контроля над своей жизнью представляет собой конструкт – нарратив, создаваемый на метакогнитивном уровне из множества разных элементов. Во-вторых, способность к метапознанию может играть важную роль в определении того, виноваты ли мы в своих действиях.

Тесную связь между самосознанием и автономией можно оценить, рассмотрев ситуации, в которых понятие ответственности не только воспринимается со всей серьезностью, а еще и имеет четкое определение, как, например, в области уголовного права. Центральным постулатом западной правовой системы является концепция mens rea, или преступного умысла. Введение в США Модельного уголовного кодекса, разработанного в 1960‐х годах, помогло несколько стандартизировать и упорядочить этот сложный аспект права. Модельный УК весьма удобно подразделяет виновность или вину на четыре уровня.

• Умышленно – сознательнаяцель лица состоит в осуществлении такого поведения.

• Заведомо – лицо осознает, что его поведение причинит такой результат.

• Опрометчиво – лицо сознательнопренебрегает существенным и неоправданным риском.

• Небрежно – лицо должно осознаватьсущественный и неоправданный риск.

Курсивом я выделил термины, имеющие отношение к самосознанию, которые поразительным образом встречаются в каждом определении. Очевидно, что степень осознания нами своих действий имеет центральное значение для юридических понятий ответственности и вины. Если мы не ведаем, что творим, то подчас нас могут оправдать даже в случае совершения самых тяжких преступлений или по крайней мере обвинить всего лишь в преступной халатности.

Трагическим примером этого служит дело о ночных кошмарах. Летом 2008 года Брайан Томас отдыхал со своей женой в Аберпорте, на западе Уэльса, когда ему приснился реалистичный ночной кошмар. Позже он вспоминал, что будто бы отбивался от незнакомца, проникшего в их фургон, – возможно, от одного из мальчишек, которые гоняли снаружи на мотоциклах, мешая ему спать. В реальности же он задушил свою супругу. Когда его ночной кошмар стал явью, он позвонил по номеру 999^[239] и сообщил оператору, что находится в ошеломлении и ужасе от произошедшего и совершенно не осознает, что он натворил.