Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 118 – Жорж Дюби

Достоинства, которые мужчины того времени ожидали видеть в образцовой жене, раскрываются в портрете другой женщины, умершей примерно 60 годами ранее, – Дениз. Она была похоронена в аббатстве Понлевуа; каждый год в день ее кончины местные монахи служили по ней поминальную мессу. Ее описание умещается в восемь латинских слов, выражающих то, что в глазах мужчин представляла собой идеальная женщина: pia filia, morigera conjunx, domina clemens, utilis mater. Дочь, супруга, госпожа, мать – всю свою жизнь Дениз была подчинена мужчине, отцу, супругу или его брату, своему сыну: в доме, где она жила, власть была в их руках. До замужества она была pia, подчинялась требованиям родичей и безропотно приняла мужа, которого они ей нашли. Ей суждено было стать conjunx. Выйдя замуж, она стала morigera – покорной, угодливой, какой и должны быть все супруги. Тем не менее она была и domina – дамой, госпожой, тоже наделенной немалой властью: ее муж переехал жить к ней, в ее родовое гнездо, и его реальная власть в значительной степени обеспечивалась женитьбой на ней. Брак, однако, подчинял ее супругу: именно он восседал на троне в замке Шомон, на месте, которое до сих пор занимали мужчины-предки Дениз. Сама же она стояла рядом с троном, подобно заступающейся за грешников Богоматери у ног Христа-судии, прося мужа быть мягким и милосердным при исполнении сеньориальных обязанностей. Формально она имела не меньше прав, но все равно отходила на второй план. Добавляло ли ей авторитетности материнство? Отнюдь: в роли матери она должна была быть utilis – полезной. Кому? Другим мужчинам – вышедшим из ее лона сыновьям.

Такова была роль женщины в этом спектакле, что рыцарское, мужское общество так любило разыгрывать. Она объект, хоть и очень ценный, очень полезный и поэтому ревностно оберегаемый. Такая роль была уготована и Дениз, которая еще в молодости осталась вдовой с маленькими детьми. Ее родичи, тревожась за судьбу наследства (а Дениз была наследницей), хотели обрушиться на нее хищными птицами, забрать и снова выдать замуж. Родичи покойного мужа, однако, тоже не хотели выпускать из рук этот ценный актив. Дениз с детьми заключили в замке; стражникам приказали охранять это сокровище как зеницу ока. Сокровище – это Дениз? Было ли это сокровище чем-то иным, кроме как маткой, чревом, детородным органом, заветным местом, в котором смешивается кровь супругов и зарождаются будущие воины, наследники? Трон, который следует занимать женщине, – это кровать, на которой она разрешается от бремени. Так, однажды ночью люди сеньора д'Амбуаз захватили одну каменную башню. Через подвал они проникли на первый этаж, пробили потолок и попали на второй: там, в очень хорошо укрепленном зале, они обнаружили жену рыцаря, недавно родившую и еще не пришедшую в себя. Они убили стражника и водрузили знамя своего сеньора на крыше башни, но сразу же после этого осторожно подняли кровать с молодой матерью, следя за тем, чтобы ее ноги не касались земли (она еще не очистилась после родов), и перенесли ее, словно святую реликвию, в хижину, где спал ее муж^[272]. Такое же ложе – ложе, на котором был рожден Христос, – под изображением Богоматери во славе осмелились вырезать мастера, работавшие над тимпаном королевского портала Шартрского собора, законченного незадолго до того, как была составлена история сеньоров д'Амбуаз. Даже Мария должна была родить, ведь, повторю, женщина – это ценный объект, предмет обмена, фигура в игре, которую ведут мужчины.