Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 25 – Жорж Дюби

Если поразмышлять чуть дольше над поведением властей, над этим порядком, в соответствии с которым зрелые люди мирно и мудро формируют социально одобряемые пары, можно заметить любопытную черту: не существовало единственной официальной позиции по поводу того, какой должна быть жизнь в браке. Одну из позиций описывает Гинкмар, когда коротко говорит об обрядах, приданом и обручении. Он дает ей характерное название: «сочетание законным браком»; на первый план, таким образом, выходит соответствие закону, римскому праву. Тем самым, однако, он имплицитно признает существование и других форм брака. Еще в 829 г. разнообразие этих форм принимали во внимание епископы, обращавшиеся к Людовику Благочестивому с речью, в которой «супруги» противопоставлялись «сожительницам». Ученые люди IX в. притязали на то, чтобы поднять из руин Рим далекой древности. В изданных древнеримскими императорами кодексах они откопали упоминание одной из моделей брака – connubium legitimum, предъявлявшей к потенциальным супругам строгие требования, в частности чтобы они оба были свободны и равного положения. В тех же текстах, однако, им встретились следы и союза другого рода, более простого, гораздо более распротраненного, но от этого не менее официального: сожительства. Некогда Церковь признавала этот чрезвычайно популярный вид брака, в том числе формально: в 398 г., в 17-м каноне Толедского собора. В 829 г. франкские епископы, непреклонные в том, что касалось моногамии, вынесли решение: запрещалось жить более чем с одним партнером. Вместе с тем к сожительницам неженатых мужчин они относились терпимо – как им и следовало, ведь полностью разрушить общество в их намерения не входило. У подобной двойственности были свои преимущества: к контролю за исполнением предписаний можно было подходить гибко, запрещая священнику жениться, но при этом позволяя ему иметь сожительницу; не признавая воина, прогнавшего сожительницу, чтобы вступить с другой женщиной в «законный брак», двоеженцем и т. д. Им достаточно было вспомнить еще один канонический текст, послание папы Льва I: «Человек, что женится после того, как разошелся с сожительницей, не женится повторно, так как это не было полноценным браком… не всякая женщина, состоящая в союзе (juncta) с мужчиной, есть супруга (uxor) этого мужчины»^[44] – эти слова вполне легитимизировали существующую практику.

Мы плохо знаем, что говорило о браке франкское право. По крайней мере, нам известно, что уровнем ниже Muntehe – эквивалента римского «законного брака» – и существенно выше простых связей в нем располагался союз, называемый Friedelehe. Подобные союзы «второго порядка» использовались для того, чтобы упорядочить сексуальную активность молодых людей, не заходя при этом слишком далеко в сферу «родовой чести». Рождавшиеся в них дети имели меньше наследственных прав, чем отпрыски законных супругов, и, если у отца таких детей появлялось потомство в союзе более высокого ранга, права переходили ему. Подобного рода союзы были менее прочными и нередко временными. Они тем не менее носили официальный характер и заключались в соответствии с определенной процедурой: публичным свидетельством их заключения был Morgengabe – цена, уплачиваемая за невинность, вручаемая жене на утро после брачной ночи. То есть женщину не выдавали за мужчину, а скорее одалживали ему – однако с соблюдением договора и необходимых церемоний, мирно и свободно.