Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 56 – Жорж Дюби

Если бы брат у нее был, его права на переданное ей в браке наследственное имущество, напротив, имели бы приоритет над правами мужа. В этом можно убедиться на примере Роланда из Брессы, одно имя которого указывает на то, что его жизнь была полна приключений. Ему повезло жениться на дочери владельца замка, сеньора Берзе. Она была вдовой и еще до второго брака передала в дар клюнийским монахам обширное имущество, сохраняя при этом право узуфрукта в течение жизни. Это имущество она получила от отца, выйдя замуж в первый раз: дочери не покидали родной дом с пустыми руками. В 1100 г. эта женщина умерла. Чтобы вступить во владение ее дарением, аббатству пришлось сначала вступить в ожесточенные споры с ее мужем и братом – мужчинами, в руках которых спорная земля все время и находилась и которые не желали свою хватку ослаблять. В итоге, впрочем, обоим пришлось отступить^[115]. Они пообещали также, что позже дарение подтвердят и дети покойной, достигнув возраста, когда смогут сделать это лично. За это им, разумеется, заплатили. Брат, Гуго де Берзе, получил 200 су и коня пальфруа^[116]. Это было много: брат, таким образом, сохранил власть над той частью патримония, что была выделена его сестре. Мужу клюнийцы дали гораздо больше: 3000 су. Однако такой ценой распорядители аббатства выкупили у Роланда не его права, а права детей, которых принесла ему жена. Как говорится в документе, он отдал выплаченные ему 36 000 серебряных монет шурину, «чтобы тот приобрел на них земли от имени названных детей». Деньги просто прошли через его руки, поскольку они ему не принадлежали – равно как и решение было, строго говоря, не его: он лишь огласил волю своих детей. Спорные земли и не могли достаться ему: право на них сохранялось за братом жены, дядей по материнской линии ее детей, ныне главы рода, обязанного заботиться о племянниках. Именно ему, хранителю патримония, полагалось перевести денежное возмещение, выплаченное несовершеннолетним наследникам, в земельную собственность.

На основе подобных более-менее закрепленных обычаем правил, которые нам приходится восстанавливать из обрывочных, случайных свидетельств, постепенно возникают контуры матримониальной стратегии. Очень простой. Глава рода выдавал замуж всех подходящих девушек, распространяя таким образом кровь предков и формируя союзы, которые в следующем поколении укреплялись за счет того, что рожденные в них мальчики прикреплялись к брату их матери. Такой стратегии следовал, к примеру, – я возвращаюсь в северофранцузский регион – Гильдуин из Рамрю, немало преуспевший. Он унаследовал от жены графство Руси и для того, чтобы укрепить в нем свою власть, выдал за брата овдовевшую тещу. Всех своих семерых дочерей он тоже выдал замуж, некоторых – не один раз. Историки подсчитали, что три поколения спустя от Гильдуина происходило уже около 120 потомков^[117]. В то же время он был достаточно благоразумен, чтобы, устроив законный брак одному своему сыну, подыскать для второго невесту, у которой не было братьев и которая, соответственно, была бы основной наследницей. Один из двух женатых сыновей Гильдуина обосновался в доме жены, второму же, судя по всему, удалось завладеть всем наследством, оставленным тестем. Остальные же его сыновья и потомки по мужской линии, которым не досталось ни жены, ни местечка в монастыре, куда их мог бы устроить дядя приор или каноник^[118], ждали и надеялись, что однажды, как тому вассалу графа Макона, им неожиданно повезет и кто-нибудь подарит им жену, либо же отправлялись в дальний путь. В маконских грамотах начала XI в. такие молодые люди упоминаются в большом числе: ища удачи и спасения души, они шли в Иерусалим.