Книга Тёмная фея Офелия и песнь ночи, страница 50 – Геза Шварц

Офелия подпёрла ладонью щёку.

— Мечтатель, – задумчиво протянула она. – Так у нас в Академии называют тех, кто верит в единый мир. Мои родители тоже были такими. И мой брат. И дедушка, вероятно, тоже, по крайней мере, в то время, пока ещё была жива моя бабушка. До сих пор помню, как родители пели нам, ещё маленьким, о тех далёких временах, когда между народами царил мир. Дедушка терпеть не мог эти песни, как казалось отцу. Они напоминали ему о гибели бабушки от рук людей в Крепости Теней, – она ненадолго остановилась. – Но Мино всегда гордился тем, что он – один из мечтателей. В детстве мы даже создали своё тайное сообщество – круг мечтателей. Мино придумал символику сообщества – разноцветный дубовый лист, покрытый серебряной пылью, – и подарил его мне. Я бережно хранила его, но, когда Мино не стало, для меня стало просто невыносимо смотреть на его подарок, на глаза то и дело наворачивались слёзы. И вот однажды ночью, во время сильной бури, я отпустила этот листик, и ветер унёс его. Но я, как прежде, помню песни, которые пели о вас наши родители, о ваших снах и мечтах, о ваших слезах, песни о феях, нашей кружащей голову магии, шелестящих на ветру голосах. Я до сих пор хорошо их помню, лучше, чем любые другие песни, которые когда-либо слышала.

— Я уверен, что и сам знаю некоторые из этих песен, – проговорил Август. – И я уверен, что мы не одиноки в нашем стремлении. С тех пор как завеса разделила мир, по обе её стороны остались те, кто очень хотел бы, чтобы завеса пала. Мы с Филоменой тоже этого хотели. При этом мы понимали, что ни люди, ни волшебные существа ещё не готовы к тому, чтобы завеса рассеялась. Мы понимали, что может начаться новая война между нашими народами, если завеса падёт раньше времени. Но мы часто воображали, как бы изменился мир, если бы люди вспомнили, что Потусторонний мир существует, если бы феи перестали быть такими холодными и отстранёнными. Мы представляли, как наши народы осознали бы, насколько ценны были наши отношения, представляли, каким прекрасным был бы единый мир. Тот мир, в котором слово «мечтатель» перестало бы быть ругательством. – На мгновение он умолк. – Нашей целью был мир. Но всегда оставались те, кто придерживался иной точки зрения. И вскоре мы узнали имя главного противника – Адамас.

Офелия напряжённо подняла плечи. Как будто ледяной ветер пронёсся по комнате. Тиберий тоже поёжился, а Август продолжал тихо говорить:

— Он давно ненавидит мой народ. И дело не только в событиях Последней Ночи. Он считает, что именно по нашей вине волшебные существа вынуждены теперь прятаться. Он тоже хочет свободного мира, единого мира, только мир этот он будет строить не на дружбе и согласии, а на войне и смерти. Мой наставник противостоял ему и его последователям, но делал это не в бою, не атакуя. Его главным оружием были мудрость и знания. Чтобы усовершенствовать своё оружие, он путешествовал по миру. Даже когда постарел, он всё равно не прекращал путешествовать. Мы с Филоменой тогда уже не жили в его доме. И вот однажды он вернулся из одного очень отдалённого уголка и зашёл к нам в гости. Он и до этого привозил разные диковинки из своих поездок. В этот раз у него был с собой Амулет Ночи. Но его как будто угнетало, что он носил с собой такой мощный артефакт. Он оставил его нам и велел оберегать как зеницу ока. Амулет ни в коем случае не должен попасть в чужие руки – так он сказал нам тогда. Я до сих пор помню его слова. До сих пор будто слышу его голос, который наказывает нам беречь амулет.