Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 50 – Дмитрий Киселев

Не имея представления о месте посадки или крушения Кошелева, Мотненко, тем не менее, энергично взялся за поиски. Центральный аппарат ГУСМП и все ближайшие полярные станции были уведомлены о случившемся. Вечером 17 февраля в столовой собрался «военный совет», большинство голосов которого было отдано за немедленную отправку поисковой партии – в итоге Мотненко организовал целых три! Уже на следующий день Загрубский, Плосконосов и Синев отправились осматривать северное побережье о. Гукера – район, где, по предположению Мотненко, мог приземлиться У-2. Некоторые зимовщики уверяли, что звук мотора удалялся в направлении центральной части острова. Это также было принято во внимание начальником, отрядившим вторую команду во главе с Безгинским для подъема на ближайший ледовый купол о. Гукера. Наконец, Безбородов и Лейвих были отправлены вдоль южного побережья острова до мыса Данди. Всем отрядам предписывалось доставить пилота или его тело на станцию. Самолет надлежало сфотографировать, а единственным предметом с У-2, подлежавшим возвращению в Тихую, был метеорограф, закрепленный на крыле биплана. На самой станции круглые сутки горел сигнальный костер и каждые несколько минут звучал винтовочный выстрел.¹⁴⁶

В ожидании возвращения поисковиков, Мотненко решил произвести опись вещей Кошелева, остававшихся в его комнате. Эту нерадостную работу начальник решил сделать сам в присутствии пары понятых. В ящиках кошелевского стола сразу же обнаружились любопытные вещи. Первой была летная книжка пилота – из нее следовало, что по решению медицинской комиссии Кошелев… не имел права совершать полеты на предельной для У-2 высоте в 3000 м, а также летать с пассажирами. Это разом ставило под сомнение элементарную профпригодность летчика в экспедиции! Представляясь Мотненко в Архангельске, Кошелев попросту скрыл это пункт своего «резюме». Другим открытием начальника стало большое количество ценных вещей, предназначавшихся для всего личного состава авиагруппы и присвоенных пилотом.¹⁴⁷ Все вышеописанное произошло во время очередной метели, накрывшей станцию и заставившей группу Загрубского провести целый день в палатке. Утром 20 февраля трое замерзших полярников вернулись в Тихую без каких-либо утешительных известий. Мотненко немедленно предложил новый план поисков, однако неожиданное событие не дало им осуществиться.¹⁴⁸

В 11:30 утра 21 февраля на льду возле скалы Рубини был замечена темная точка. Это был Кошелев, с трудом ковылявший в направлении обсерватории. Высланная собачья упряжка быстро доставила обессиленного пилота пред светлые очи Мотненко, распорядившегося поместить Кошелева в ангаре: несмотря на худшие предположения, доктор не терял надежды постепенно восстановить жизнеспособность обмороженных ног потеряльца. Вскоре Кошелев был переведен в пустующую столовую дома № 2, накормлен и оставлен в покое на следующие 12 часов.¹⁴⁹ Как только авиатор пришел в себя, начальник станции начал официальное расследование инцидента. Помимо самого Мотненко, в нем участвовал сведущий в навигации аэролог Соколов, а также Безбородов, исполнявший обязанности секретаря. Повар Савицкий был приглашен как старейший среди зимовщиков член ВКП (б).

Кошелев начал с признания в умышленном сокрытии наложенных на него ограничений и в самовольном превышении разрешенной высоты полета 17 февраля. Из его дальнейших показаний следовало, что удалиться от станции его заставила нехватка топлива: заправив самолет лишь для короткого полета, Кошелев не мог кружить над Тихой в ожидании прояснения и направился к видневшемуся вдалеке ледовому куполу. При посадке У-2 скапотировал, однако пилот не пострадал и сумел выбраться из поврежденного самолета. С этого момента Кошелев стал вилять в своем рассказе. Хотя его полетная карта была найдена в ангаре, летчик сослался на наличие «еще одной». На требование Мотненко предъявить эту карту, Кошелев заявил, что она была унесена сильным ветром. Не в силах определить свое местоположение, пилот решил оставаться на месте аварии и следующие два дня провел внутри фюзеляжа У-2. Утром 19 февраля он якобы увидел каменный гурий, возвышавшийся в километре от самолета. Внутри каменной пирамиды нашлась банка рыбных консервов, ставшая единственной пищей Кошелева до его возвращения в Тихую. Еще через два дня погода позволила летчику начать спуск с ледника в направлении моря. При себе он имел бортовой компас и молоток. Хотя Кошелев не имел понятия о величине магнитного склонения, а его наручные часы, по его собственным словам, были утеряны, пилот выбрал верное направление и благополучно достиг припая. Выпив спирт из компаса, Кошелев пошел вдоль береговой кромки и вскоре наткнулся на старую песцовую ловушку – это подсказало ему, что Тихая где-то рядом. Спустя какое-то время он увидел скалу Рубини, а вслед за тем и обсерваторию.