Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 72 – Дмитрий Киселев

К началу 1941 г. всплыла еще одна проблема – низкое качество многих продуктов, принятых от предыдущей смены. Вынужденная инвентаризация продовольствия показала, что некоторые его виды от долгого хранения пришли в полную негодность. В этом не было личной вины Кремера, ибо залежалые продукты на складе обсерватории всплывали и раньше. Спешка, в которой обычно проходила передача станции от одной смены к другой, не позволяла каждый раз перетряхивать содержимое «Торгсина» – именно так в шутку называли склад все зимовщики со времен Битриха. К тому же, все начальники станций по всей Советской Арктике опасались «списывать по акту» большие объемы продовольствия: эдак можно было и обвинение во вредительстве схлопотать. Так или иначе, но в 1941 г. Михайлов обнаружил, что сало и сливочное масло в банках прогоркли (часть последнего удалось спасти перетопкой), в вермишели попадаются мелкие гвозди, а мука почти полностью пригодна лишь на корм свиньям. Благодаря этому обстоятельству хрюшки оказались обеспечены кормами до конца 1942 г. и, несмотря на холод в свинарнике, продолжали плодиться и помогали разнообразить стол зимовщиков. Свежие картофель и лук, завезенные «Сибиряковым», оставались в наличии до осени 1941 г. Наконец, была организована охота, позволившая добыть нескольких белых медведей, трех нерп, одного морского зайца и множество птиц. Хотя основными потребителями этого мяса были собаки, многие люди также не брезговали арктической дичью. В целом, в первый год войны станция была сравнительно неплохо обеспечена провизией, однако, к сожалению, Курейко и Петров были не самыми искусными поварами: в своем отчете начальник дипломатично писал об отсутствии у кухонного персонала «достаточных знаний кулинарной обработки продукта».

Обсерватория в б. Тихая в начале Второй мировой войны, предположительно – полярной ночью 1939–1940 гг.

Из альбома Б.А.Кремера, 1938–1940 гг. Источник: РГАЭ, ф.572, оп.1, д.63, л.84

В 1940–1941 гг. Михайлов сохранил на станции распорядок дня, принятый предшествующей сменой: завтрак в 8:30, обед в 15:00, ужин в 20:30. Все время между завтраком и ужином считалось рабочим. Помимо непосредственных обязанностей полярники регулярно выполняли функции дежурных – выполнение «общественной нагрузки» контролировалось комендантами домов, в чьем ведении находилась и пожарная безопасность. В течение последней предвоенной зимы на приеме у станционного врача побывало 62 зимовщика, в основном с мелкими недомоганиями и травмами. Поддержанию здоровья полярников в эти месяцы способствовали наличие свежих продуктов питания, твердый режим дня и регулярное облучение всех населенных помещений кварцевой лампой.

Постоянная связь с Большой землей поддерживалась через мыс Желания и изредка – в два, а затем и в один срок – с Архангельском. 22 июня 1941 г. радио принесло в Тихую известие о начале войны.

Новость была воспринята полярниками спокойно: как и большинство советских людей, они не предполагали, насколько долгим и страшным окажется выпавшее стране испытание. Был выпущен экстренный номер стенгазеты и проведен сбор средств в фонд обороны. Руководство ГУСМП объявило в Арктике почин: «Меньшим штатом обеспечить предусмотренные программой работы с тем, чтобы освобождающиеся с оружием в руках могли защищать Родину». Призыв встретил у коллектива обсерватории одобрение. В ожидании смены коллектив станции запланировал «дополнительные отработки» с целью подготовки к зиме. В радиусе 10–15 км вокруг станции был собран весь плавник, что дало около 5 кубометров дров. На мелководье бухты была построена пристань для шлюпок ряжевого типа с засыпкой камнем, а в здании мехчасти появилась новая печь. По окончании строительства причала территория станции была убрана, при этом в угольный сарай отправилось все, что могло гореть. Хотя обстановка на островах была спокойной, в июле 1941 г. полярники провели дополнительные тренировочные стрельбы и учебную тревогу.²¹⁴ В отчете начальника станции за 1940–1941 гг. отсутствуют сведения о строительстве в Тихой каких-либо полевых укреплений: на пологом берегу станция лежала, как на ладони, и любой самодельный бруствер был попросту бесполезен. Копать окопы возле озерка было бессмысленно и невозможно из-за мерзлоты. При этом у «ближайших» соседей Тихой, на мысе Желания, в годы войны возник целый комплекс оборонительных сооружений, включавший позиции двух артиллерийских орудий.