Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 144 – Николь Фиорина

Потому что я любила. И возможно… он тоже меня любил.

— Поглядите-ка! Еще одно потрясающее утро! Урожай! Полная луна! И мы посреди всего этого! И как же нам лучше всего поддержать малый бизнес Плачущей Лощины? О, конечно же, на Фестивале Пустой Осени! Покажите свою поддержку, станцуйте на городской площади с кошельками наперевес. С вами Фредди Смертеутром, злобного вам воскресенья, ведьмочки, и помните, после трех утра никто не в безопасности!

Вой Фредди из колонок на беседке перешел в Thriller Майкла Джексона, и я прикрыла глаза, откинув голову назад. Воскресное утреннее солнце грело кожу. Пахло тыквой, яблоками и корицей от пирогов Мины Мэй. Мандей ткнула меня в бок.

И я резко открыла глаза: ее красные прядки коснулись моей руки. Она прошептала:

— Какой отстой.

Из сжатых губ вырвался смешок. Я повернулась к жителям города: те выстроились в очереди на траве вокруг беседки.

— Что происходит? – спросила я, обведя взглядом толпу.

А потом они вдруг все принялись танцевать под Thriller – идеально синхронно.

— Не, – рассмеялась я, ударив по столу. – Это чудесно!

Мандей запрокинула голову и застонала.

— Ой, да это что. Погоди еще.

Мандей скрестила руки на красной футболке – Джона был в такой же. На ней красовалась надпись «МОЙ ДЕНЬ НАЧИНАЕТСЯ, КОГДА ТВОЙ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ», сзади – логотип похоронного дома.

Этим утром Джона пришел домой к дедуле и снова предложил мне работу. И я не могла перестать думать о том, что в этом как-то замешан Джулиан. На фестивале наша цель была такая: уговорить трех людей оставить депозит для соснового гроба и зарезервировать могилу.

Было десять утра. Мы еще никого не уговорили.

— Ну вот, – прошептала Мандей, указав на Майло, который исполнил лунную походку в самом центре, когда из колонок грянул хор.

На Майло были подтяжки и шляпа газетчика.

— Быть не может! – вырвалось из меня. – Майло!

Я прижала ладонь к груди.

— Мандей, да не может быть, в самом деле! Как такое возможно?

— К сожалению, еще как возможно. – Она выдохнула, и я попыталась скрыть улыбку, наблюдая за танцем. Голос Майкла Джексона раздавался над площадью. Некоторые люди были в костюмах, другие – в повседневной одежде. Участие принимали и молодежь, и старики.

— Это каждый год проводят. Майло говорит, что делает это для детишек, но посмотри на него! – Мандей цыкнула и указала на него рукой. – Он же тащится!

Я покачала головой, пораженная до самой глубины души. Я продолжала искать глазами Джулиана: может, он объявится на площади?

Воспоминания о проведенной вместе ночи врезались в меня с такой же силой, с какой входил в меня любовник… нас окутывал жар и лед, переплетались боль с удовольствием. Почему я чувствовала себя такой счастливой, но в то же время и такой несчастной? Как я еще могла думать, как могла просто жить эту жизнь после того, что произошло… что мы разделили. Я чувствовала себя рядом с ним так, словно прогуливалась по луне цвета слоновой кости, а рядом клубилось черное облако.

Я чувствовала Джулиана в своей крови. Полагаю, любовь отвела наши взгляды от стоящей на пути опасности, позволила нам поддаться слабости, а сердцам – утонуть в любви. А может, это была вовсе не слабость? И я знала, куда заводили меня мысли… если бы Джулиан только знал…

Однажды он сказал, что никогда и никому не отдастся полностью, но той ночью он отдал мне всего себя… и я сделала то же. Смогу ли я закрыть глаза на то, что его нет рядом? Солнце поднялось, но призрак Джулиана всегда оставался рядом – даже через мгновение после его ухода. Он всегда уходил, всегда оставлял меня… но не на самом деле. Он говорил, что никогда не хотел бы меня покинуть, – и, возможно, вкладывал в это какой-то другой смысл. Ведь он все еще оставался со мной – внутри меня, вокруг, в сердце, в голове. Он длился. Он был здесь навсегда.