Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 207 – Николь Фиорина

— Вообще-то я не за едой пришла. Я хотела поговорить про дом Бенни. Не подскажешь, с кем я могу это обсудить?

— О чем эт ты?

— Я не знаю, что с ним делать. И со всеми остальными вещами тоже.

— Делать? Се твое, милочка. Се. А если сомневаешься, Джону спроси. Почти все городские записи он держит. Я думала, ты знаишь. У него есть завещание. Желания. И все, и твоего папки, и матери, и Бенни.

Сердце сжалось.

— Правда? Завещание матери? – Я покачала головой. – Не знала, что у нее оно было.

— У сех оно есть, – ответила Мина, и я откинулась назад, положив руки на стол. – Еси хошь, могу помочь тебе дом разобрать.

Я кивнула, глядя прямо перед собой. Интересно, хотела бы я взглянуть на завещание своей матери? Или нет? Ощущение, словно я подглядывать буду. Я ведь не знала ее так же хорошо, как жители города. Я даже не знала, любила ли она меня… пока не увидела то фото, где она держит меня на руках сразу после рождения. По лицу – вроде бы любила. Но я ведь лишила ее жизни. Потому она так никогда меня и не навестила?

— Да, Мина, помощь мне не повредит. – Я прокашлялась и посмотрела на нее. – Не знаю, что стоит оставить, а что нет. Может, устроить гаражную распродажу…

— Звучит здорово! Все устроим, не боись! – Она похлопала меня по руке. – Но я должна спросить, Фэллон, ты уехать хочешь? Не говори, что хочешь…

Я улыбнулась и покачала головой.

— Какой уж там? Можно вывезти девочку из Плачущей Лощины, но нельзя вывезти Плачущую Лощину из девочки, – рассмеялась я. – Все эти годы… я принадлежала этому городу. Я с уверенностью могу назвать его домом. Я никуда не собираюсь.

Мина улыбнулась, глаза ее заблестели.

— Хорошо. Мы б тебя не отпустили, даже если б ты захотела.

На городской площади я проголосовала: имен рядом со стоящими у беседки тыквами не было, но были особые теглайны. И я сразу нашла ту, которую вырезала Киони, – я ведь ей помогала. Детали у нее получились просто невероятно: два лица, одно прекрасное, другое уродливое. И под ними – знак с надписью «Парадокс человека/чудовища».

Закинув ключи от дома в плошку у входной двери, я выложила почту. Взгляд мой зацепился за конверт цвета слоновой кости. Я выхватила его из стопки и посмотрела на оборот: от Прюэттов. Почерк изящный – словно бы из прошлого века.

Я сломала печать Священного моря и достала приглашение на ежегодный бал Прюэттов. По краям бумага сияла синим. В этом году бал был маскарадным и начинался в полночь. Коктейльное платье обязательно.

Там будет Джулиан. Я должна была пойти.

Отложив приглашение на стол, я повесила сумочку и зашла в гостиную, где свернулась на кресле дедули и заснула.

Когда я проснулась, в доме уже было темно. Пробили дедушкины часы – кто-то застучал в дверь. Я накинула на себя дедулино одеяло и протерла глаза по пути к входной двери. В ушах звенела жуткая песнь. Я открыла дверь.

— Прошу, скажи, что ты туда пойдешь! – выдохнула Мандей.

Я окинула ее взглядом.

— И тебе здравствуй.

Она проигнорировала меня и прошла в дом: в руках куча сумок, волосы завиты.

— Я паникую. Это мой первый бал в качестве члена Священного моря, и без тебя я туда не пойду! – Она резко повернулась и посмотрела на меня. – Только не говори, что оставишь меня одну. Фэйбл идет со своими сестрами, а у меня никого нет! О господи, мне придется говорить с Августином Прюэттом! Нет, Фэллон, ты просто обязана пойти!