Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 208 – Николь Фиорина

— Чего ты так нервничаешь вообще… но ладно, я пойду. – Я забрала у Мандей несколько сумок.

Я и так туда собиралась и даже немного обрадовалась, когда на пороге оказалась Мандей – теперь не придется идти одной. Я редко когда долго таила обиды. А Мандей искренне извинилась… Она не ожидала, что все так обернется, и виновата лишь в том, что не смогла вовремя остановиться. Я не могла винить ее в том, что случилось с дедушкой, – ее ведь тут даже не было. И раз уж я решила остаться, может, лучше нам начать все сначала и выстроить дружбу с нуля. И на этот раз – на честной основе.

— Пошли, можем одеться в моей комнате. Накрашу тебя – потому что прости, но тени эти твои просто ужасны.

Мандей откинула голову назад и издала звук, похожий на стон облегчения.

— Спасибо.

До полуночи оставался час. Я стояла в ванной и красилась, пока Мандей болтала со мной из спальни. Жар от щипцов превратил ванную в парилку, и мои вьющиеся волосы липли к шее. Я подалась вперед и накрасила ресницы, а потом закрыла тушь и промокнула черное пятно в уголке.

— У тебя на половине вещей бирки еще остались… три сотни баксов! – воскликнула Мандей. – Фэллон, с чего тебе голову взбрело покупать свитер за три сотни баксов?

— Выметайся из моего шкафа! – прокричала я в ответ.

Она не поймет.

Я годами считала, что если буду одеваться как надо, то это поможет мне найти друзей. Если я перестану походить на труп, может, люди в Техасе перестанут называть меня «чудачкой». Если научусь краситься и буду носить правильные вещи, то буду общаться не только с призраками. Но ничего не получилось… а вот страсть к моде только усилилась. Ничто не могло сравниться с тем чувством, когда надеваешь свитер, благодаря которому чувствуешь себя одновременно и защищенной, и открытой.

— Знаешь, Адора шьет все вещи для бутика! – продолжала Мандей. – Она настоящий талант. И такое бы тоже смогла сделать… и вообще что захочешь, правда. И не за три сотки баксов… о, Фэллон. Погляди!

Я выглянула из ванной: Мандей стояла посреди комнаты и держала перед собой платье.

— Надень это!

Я замерла, а потом наконец выдохнула застрявший в горле воздух.

Платье было прекрасно: белый материал. Кружево, шифон, шелк… Глубокий V-образный вырез почти до пупка.

Я охнула.

— Оно твое?

Мандей покачала головой.

— Поверишь, что я его в шкафу откопала? – Она развернула платье спиной ко мне – та тоже была идеальной. – Может, это платье твоей мамы?

Эти слова ударили меня прямиком в грудь, выбили из груди весь воздух.

Мамы.

Глаза запылали. Я старалась не думать о том, что мама могла спать в этой комнате, прямо в этой кровати. Что могла носить платье, которое держала Мандей.

— Если ты не наденешь, это сделаю я. – Мандей нарушила тишину.

— Нет. – Я сделала шаг вперед и схватилась за платье, повертела его. – Я хочу его надеть. Просто… не знаю. Оно такое красивое. А я никогда еще не держала в руках того, что принадлежало ей.

— Я надеялась, что ты так скажешь… потому что моя грудь в это платье точно не влезет.

В полночь мы с Мандей вышли из дома: полная белая луна висела прямо над нами, а вокруг – тьма. Платье матери облегало меня, словно вторая кожа. Мандей надела золотое платье до самых пят – такое могла бы носить греческая богиня. На голове у Мандей красовался обруч.