Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 242 – Николь Фиорина

— Фэллон, – рыдал я, нажимая руками ей на грудь.

Мои руки онемели. Моя душа, мое сердце, мои крики были так отчаянны… вернись ко мне!

— Прошу, вернись ко мне.

Я зажал ей нос и снова протолкнул в горло воздух. Казалось, будто я смотрел на все со стороны. Вспоминал это самое мгновение. Я будто бы уже бывал здесь.

— Фэллон!

Забери меня с собой.

Люди пытались оттащить меня, разрывали мокрую одежду, и из горла моего лился чудовищный крик. Я ударил ее кулаком по груди в последний раз.

И Фэллон вдохнула.

Она охнула, и в ушах моих снова забилось ее сердце. Бум! Наши души сотрясло.

Эхо. Невидимая, яростная волна ударила меня в грудь, подняла в воздух. Я ударился спиной о скалы. Эхо раздалось по всей Плачущей Лощине, словно яркий луч перламутрового света.

На какое-то мгновение показалось, что наши сердца начали биться заново.

На берегу повисла тишина, даже волны не издавали ни звука. Так спокойно. Так мирно.

Я оглянулся: на меня смотрели горожане. В панике они охали и ахали. Я хотел видеть лишь ее. Слышать лишь ее. Чувствовать лишь Фэллон. Меня вел инстинкт: я поднялся с песка, перевернул ее на бок.

— Фэллон, д-д-дыши, – выпалил я дрожащими губами, нажимая рукой на ее позвоночник, пока она исторгала из себя целое море.

Грудь ее поднималась и опадала, и каждая частичка меня вздыхала от облегчения. Я обнял ее холодное, дрожащее тело. Уткнулся в шею Фэллон, зажмурил горящие глаза, уперся коленями в песок.

И держал ее. Чувствовал биение ее сердца пальцами, грудь к груди. Мне никогда не хотелось ее отпускать. Она была жива. Она жила. И мы были здесь вместе. На всю оставшуюся жизнь. И больше ничего не имело значения.

Она прошептала мое имя, подалась назад и приложила ладони к моему лицу. Взгляд Фэллон скользнул по нему, нашел мои глаза. Она смотрела на меня так, словно это она нашла меня. Словно нам больше не нужно было теряться.

— Джулиан, ты это сделал, – рыдала она, зарывшись пальцами в волосы на моем затылке.

Ее руки были повсюду, они касались всего моего лица. По ее щекам катились новые слезы. Она улыбалась – едва-едва, но так по-настоящему.

Я покачал головой. Посмотрел на нее… а потом вдруг понял.

На мне не было маски. И Фэллон смотрела на меня. И улыбалась.

Я коснулся своих щек. Своего рта. Прижал ладонь к лицу.

— Нет, – потрясенно прошептал я, не в силах поверить…

Улыбка Фэллон осветила ее лицо. Она кивнула.

— Не может быть…

— Да! – Она рассмеялась, и меня накрыло новой волной эмоций.

Ее я сдержать не смог. Я зарылся лицом ей в шею. Меня трясло от рыданий, и я впился пальцами в мокрую одежду Фэллон.

Она приложила ладони к моим щекам и поцеловала меня.

И стоило только моему языку коснуться ее, как меня накрыло спокойствием. Вес двух столетий и бесчисленных смертей испарился.

— Проклятье снято! – закричал кто-то позади меня, и пляж взревел, а мы с Фэллон тонули друг в друге.

— Проклятье, черт его подери, снято!

— Ты это сделал!

— Джулиан!

— Что случилось?

— Грешники Лощины свободны!

Нас окружили жители города, но я видел лишь ее. Свою девушку.

Фэллон поцеловала мой лоб, мою щеку, мой нос, мои губы, мою шею… а потом прижалась лицом к моей груди. Ее плечи затряслись – она тоже рыдала. И я прижал ее поближе, не в силах сдержать улыбку.

Беллами был прав. Мы оба должны были это сделать. Мы должны были верить друг в друга. И любить – бескорыстно, непоколебимо. Я должен был сражаться за нее. Спасти ее. Чтобы снять проклятье.