Онлайн книга «Книга Блэквелла. Лощина Грешников»
|
Осознание накрыло меня, словно буря. Я закрыл книгу и сидел, пялясь в пустоту, пытаясь все это понять. Сердце бешено колотилось в груди. Мышцы напряглись. Мне хотелось бежать. Хотелось орать… легкие, грудь, горло, голова горели от желания просто заорать. Я ошибался. И Кларис Дэнверс тоже. И все остальные. Я нашел ответ, он был здесь, в книге Блэквелла, все это время! Беллами всегда знал… но никто не смог понять его, потому что никто не любил так же, как мы… — Джулиан! Мое имя раскатилось по тоннелям, и я резко поднял голову: к клетке моей бежала Киони. Глаза ее расширились от ужаса. — Джулиан! – Она не могла отдышаться, держалась за бок. Книга Блэквелла выпала из моих рук. Я вскочил на ноги. Стражник схватил Киони за руку и начал оттаскивать прочь. — Киони, что случилось? – закричал я, и каждая клеточка моего тела будто превратилась в пульс и теперь била меня изнутри. Я ждал ответа. Прошу, лишь бы с Фэллон все было в порядке. — Отвечай! — Я проснулась утром, а она исчезла! Исчезла, Джулиан! Она знает. Она узнала обо всем. И я не могу ее найти. Найди ее! – кричала Киони, вырываясь из хватки стражника. – Джулиан, ты должен… или она… разрушь проклятье! Крики ее стихли, а меня накрыло паникой. До меня изредка доносились обрывки ее мольбы. — ПОТОРОПИСЬ… Фэллон УМРЕТ! Я сжимал отравленные прутья, но не чувствовал боли. Тело будто бы зажглось от криков Киони. Фэллон знала, и внутри меня громыхал гром. Фэллон все узнала, и по тоннелям раскатывался крик оглушительными волнами. Фэллон собиралась сама разрушить проклятье. Грудь пылала. Я закричал так громко, что Киони и стражника снесло на землю. В меня будто молнией ударило… или она появилась внутри меня… сквозь грудь прорастала великая сила. Все случилось так быстро. Открылось второе дыхание. Тело практически вибрировало: яростное гудение в серебристой карманной вселенной, которую я и создал. Мое тело было заперто в замершем времени – сжатые кулаки прошили прутья. Внутри словно искрили миллионы проводов, извивался луч серебристого света. Но снаружи я будто бы надел душу поверх кожи – и теперь мог пройти сквозь что угодно. Я сделал шаг вперед и прошел сквозь прутья. По тоннелю все еще пульсировал мой оглушающий крик. Я не слышал его, но чувствовал вибрации и то, как выело меня изнутри. Я двигался так странно… будто на другой волне, отличной от всего остального мира. И я побежал, прекрасно зная, где была моя девушка и что она собиралась сделать. Я лишь надеялся, что доберусь до нее вовремя. Рассвет Джулиана Журнал Беллами Блэквелла 1 декабря 1821 Когда умирает великая любовь, останавливаются миллиарды сердец. И я всякий раз удивляюсь, что каждое это сердце живет внутри моего. Кажется, что в пульсе моем бьется бесчисленное количество жизней. Каждая секунда без нее – тому мучительное напоминание. Кто-то может сказать, что я в своем страдании склонен к драме. Но это мои страдания, и только мои. Как смеют мне указывать, как далеко должна простираться моя боль? И что я могу чувствовать, и как продолжать жить, когда все это кажется пыткой. Сколько бы мыслей ты ни думал о возлюбленных своих, я думал в тысячу раз больше. Скажи, что я ошибаюсь, и тогда можешь вырвать из груди моей сердце, прямо из грудной клетки – чтобы увидеть. И пока держишь его, разрежь, давай же, подари мне свободу от этой боли. Давай же. А потом уходи в своих праведных мыслях о том, что стоит делать мне тогда, когда я жажду ничего не ощущать. |