Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 236 – Николь Фиорина

— Знаю. Но я все же хочу сказать… хорошая выдалась поездочка. Ты заставил меня попотеть. Не знаю, какой смысл в Святых Кристоферах без Блэквеллов. Не хочу закончить, как Оушен.

Он нервно рассмеялся.

Я бросил на него косой взгляд.

— Поживи ради себя хоть разок. Найди себе девушку.

— Местную? – Он вздохнул и хлопнул по коленям, прежде чем встать. – У тебя еще три дня, Джулиан Джай. Когда придет к концу следующий дозор, я приду, чтобы попрощаться. Прочти книгу своей семьи, найди покой для души.

Он задержался на пару мгновений – между нами повисли невысказанные слова.

А потом его шаги затихли в тоннелях: я провожал Джону взглядом, обещая себе, что сообщу ему о Стоуне Дэнверсе и о том, как его отыскать, до того, как меня закопают. Без меня ковену понадобится Стоун. Если он, конечно, все еще жив.

Меня пытали и прежде – несколько раз – но ничто не могло подготовить меня к тому, через что я прошел за последние четыре дня. В академии я читал о человеке, который потерял руку на море. Она запуталась в сетях для лобстеров, и к ней слишком долго не поступала кровь. Пришлось ампутировать. Прошли годы, но он все еще чувствовал присутствие этой руки. Чувствовал, как она болит – то, чего больше не было.

Фантомная боль. Еще одна необъяснимая загадка.

Но теперь я понимал, каково это – чувствовать то, чего больше нет. Тело помнило о том, как должно было себя чувствовать, помнило о боли, даже несмотря на то, что части меня исчезли. Может, их не было и до встречи с Фэллон. И фантомное прикосновение ее пальцев навсегда останется со мной, станет призраком для души.

Я не давал глазам закрыться и читал. Страницы мелькали под пальцами: последние свои дни я проводил, погрузившись в книгу Блэквелла. Я читал о путешествии из старого дома. О пяти Грешниках, которых ковен когда-то уважал и любил, на которых равнялся. Почитал. Эти пятеро пронесли ковен сквозь мрачные зимы, отказываясь останавливаться до тех пор, пока не достигнут безопасного места. Они не ели, чтобы ели другие. Они несли тех, кто ослаб, делали носилки для мертвых – никого не оставляли позади. Этим пятерым пришлось забыть о своих эмоциях ради остальных, потому что ковен зависел от них, преклонялся перед их силой.

Я читал, и глазами Хораса Блэквелла видел новую землю, которая потом превратилась в Плачущую Лощину. Он писал о Совете, о том, что они пришли сюда в самую холодную ночь. О том, как он впервые заплакал, когда в городе родился первый младенец. Беллами Блэквелл. Его сын.

Каждая страница, каждая строчка полнились бескорыстной любовью. На какие жертвы он пошел, чтобы защитить своего сына и ковен! Я не останавливался: узнал, каким ковен был прежде… таким, каким я его всегда и представлял.

Наконец история в книге переменилась и превратилась в историю Беллами. И он напомнил мне… меня. Его непокорность, его верность, его непонятая любовь к лесам. Я словно читал о самом себе и не мог остановиться.

История Беллами и Сириус настолько поглотила меня… как развивались их отношения. Тайны, непризнание остальными… но они столько обрели друг в друге. Я узнавал их ошибки. Их безрассудство. Их отчаяние.

Но лишь после смерти Сириус, на последней записи Беллами Блэквелла, все обрело смысл. Все вдруг встало на свои места. И мне не нужно было дочитывать книгу, чтобы знать, что я должен сделать. Что мне нужно было сделать. Что должен был сделать Беллами.