Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 14 – Пер Якобсен

Адам смотрит на Бет; та пожимает плечами и кивает.

— Не вижу ничего плохого в том, чтобы оставить его на день-два.

Девочки обмениваются улыбками и бегут к сараю следом за отцом. Бет тоже направляется туда, но останавливается, заметив, что у снеговика выпал один глаз.

— Так-то лучше, – шепчет она себе под нос, вставляя серый камешек на место.

Развернувшись, во второй раз начинает идти к сараю, но снова, помедлив, что-то замечает боковым зрением.

Примерно в сотне метров – плюс-минус, с оценкой расстояния у нее всегда были нелады – вверх по склону находится уступ, заросший высокими соснами. На нем припаркован черный снегоход; за рулем – мужчина в белом лыжном костюме.

«Что он делает на такой высоте?» – спрашивает себя Бет, поднося руку ко лбу козырьком, чтобы защитить глаза от дневного света и рассмотреть получше.

В эту самую минуту на снегоходе загораются фары, он сдает назад, а потом разворачивается к горе и исчезает из виду за краем уступа. Бегство поспешное и слегка сумбурное. Словно напуганное животное торопится скрыться.

Пару мгновений спустя снегоход мелькает между деревьями, но быстро пропадает снова. Единственная дополнительная деталь, которую Бет успевает подметить, – это разбитое стекло на одной из задних фар, из-за которого она светится белым, в то время как другая – красная.

Еще минуту Бет продолжает высматривать снегоход, скользя взглядом по заснеженному склону. Но тот больше не появляется, и с каждой секундой это кажется все менее важным.

Пожав плечами, Бет признает поражение и поворачивается к горе спиной. Пожалуй, лучше вернуться домой, если она хочет успеть с перекусом к тому моменту, как Адам с девочками закончат в сарае и сядут за карты.

— Эбби! Ты уже проснулась?

— А кажется, что проснулась, Хлоя?

— Я больше не могу спать.

— И это моя проблема, потому что…

— Ладно тебе, Эбби. Пожалуйста. Мне скучно.

Эбби неохотно открывает глаза и видит размытый силуэт младшей сестры, подсвеченный бледным рассветным сиянием из окна у нее за спиной.

— Хлоя, мы же на каникулах.

— Знаю, но я больше не могу спать и хочу посмотреть, нет ли чего в рождественском чулке. А мама сказала, чтобы я не выходила на улицу без тебя, прежде чем они проснутся.

Эбби трет лицо ладонями и громко зевает, размышляя о том, так ли уж любит свою сестру. В этот момент чуть меньше, чем обычно, это уж точно… и все равно достаточно, чтобы уступить.

— Ох, Хлоя, до чего с тобой хлопотно, – стонет она и садится в постели. – Ты это знаешь?

— Конечно, – отвечает Хлоя. – Ты постоянно мне это говоришь. Но спасибо.

— Ну да, ну да… Понятно.

Одевшись, Эбби спускается за сестрой в кухню, где берет из холодильника упаковку сока и выносит с собой на улицу. Питательным такой завтрак не назовешь, но это лучше, чем ничего, и ей просто необходимо что-нибудь забросить в желудок. К тому же она позавтракает нормально, когда они вернутся. Вряд ли проверка дурацкого чулка займет много времени.

Одного шага за дверь ей хватает, чтобы пожалеть о своем решении и отчаянно возжелать вернуться обратно под одеяло. Утро морозное. Морозное настолько, что кажется, будто ветер продувает насквозь одежду, кожу и мясо, пробирая до самых костей.

Рождественский чулок так и висит на том же месте – на ржавом гвозде в центре двери сарая. Прежде чем сунуть в него руку, Эбби ощупывает чулок снаружи. Но так ничего не понять. Ткань задубела от холода, и она не может сказать, есть внутри что-нибудь или нет. Придется набраться духу и запустить руку внутрь.