Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 32 – Пер Якобсен

— В порядке, – отвечает он, дыша на ладони и потирая их. – В сарае все нормально.

— И больше никаких… сюрпризов на двери?

— Нет.

Они говорят о рождественском чулке. Правда, Хлое непонятно, почему о нем надо говорить в такой закодированной форме. С другой стороны, родители, возможно, привыкли использовать кодовый язык с тех пор, как они с Эбби были маленькими. Вероятно, причина в этом.

— Готовы?

Хлоя, кивнув, ступает на крыльцо… и замирает на месте.

На улице безжалостно хлещет ветер. Даже толстый шерстяной шарф, который она дважды обернула вокруг шеи, вынужден признать поражение. Ледяной воздушный поток так и хлещет сквозь ткань.

— Держись позади меня и Эбби, – говорит папа. – Тогда на тебя будет меньше попадать. И отверни голову, чтобы ветер не дул в лицо.

Хлоя следует обоим его советам. Держится за ними двумя и отворачивает голову от ветра, отчего ее взгляд падает на задний двор, где стоит снеговик.

Снеговик с чем-то посторонним на шее.

* * *

Во многих смыслах Хлоя Грей ведет привилегированную жизнь. Она из обеспеченной семьи с любящими родителями и сестрой, всегда готовой прийти на помощь, когда это действительно необходимо. Ей повезло иметь хороших друзей, она очень неплохо справляется в школе – в смысле как учебы, так и общения. Конечно, это не означает, что она никогда не сталкивалась с проблемами и разочарованиями. Сталкивалась, естественно, как большинство детей ее возраста.

Но Хлоя никогда – никогда – не сталкивалась с ощущением, охватывающим ее в этот момент.

Осквернение. Оскорбление. Плевок в лицо.

Кто-то – человек, которого она не знает и который потому по определению не знает ее – изуродовал их снеговика.

Его глаза отсутствуют; вместо них – две жутких дыры. Рот искривлен так, что кажется, будто снеговик кричит. Руки переломаны и сложены на груди. Он как будто обнимает себя. Пытается утешить.

Но самое худшее – петля. Вандал обвязал шею снеговика веревкой, вероятно намекая на повешение.

— Кто это сделал? – слышит Хлоя заданный дрогнувшим голосом вопрос сестры. Она, похоже, в таком же шоке.

Вопрос обращен к их отцу, который стоит прямо рядом с ней, но не отвечает. Просто смотрит на снеговика, а потом опять на нее широко распахнутыми растерянными глазами, будто не понял ни слова из того, что она сказала.

— Хм… пап? – пытается Хлоя, но ответа тоже не получает.

— Кто это сделал? – повторяет Эбби уже громче. – Тот же самый…

Она колеблется и бросает неожиданно пристыженный взгляд в сторону Хлои, прежде чем закончить вопрос, понизив тон.

— Это тот же человек? Который вешал на сарай чулок?

— ДА НЕ ЗНАЮ Я! ЯСНО ТЕБЕ, ЭББИ?

Вспышка отца заставляет обеих девочек вздрогнуть от испуга и сделать шаг назад. Еще одно новое для Хлои чувство. Раньше он повышал на нее голос, когда она плохо себя вела, но впервые напугал ее этим по-настоящему.

— Простите, девочки, – говорит папа уже мягче, прижимая руки к груди. – Я не должен был на вас кричать. Вы тут ни при чем.

— Всё в порядке, пап, – отвечает Эбби, но он все равно продолжает:

— Просто все это начинает действовать мне на нервы, понимаете? Машина. Животные. То, что не приехал Билл. Чулок. А теперь еще и это…

Произнося последние слова, он указывает на снеговика рукой… и вдруг замирает.

— Пап, что такое?