Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 49 – Пер Якобсен

Обмякнув в них, Адам Грей снова соскальзывает в темноту.

* * *

В сознание он приходит от собственного вскрика, эхом разносящегося по ущелью. Ничего не изменилось. Реальность по-прежнему похожа на кошмар, а он все на том же месте, стоит на коленях у подножия высокой сосны, будто молясь ей, как статуе богини.

Хотя нет. Изменения есть. Тени деревьев стали длинней и падают влево. Уже за полдень, даже ближе к вечеру. Боже, сколько же часов он потерял?

Адам опирается одной рукой о землю, а другой захватывает несколько тонких веток. Потом подтягивается. Это стоит ему нового крика боли, но он встает – и, к его облечению, калейдоскоп замедляется. Все еще кружит, но недостаточно, чтобы сбить его с ног.

Прижав руки к бедрам и устремив взгляд вперед, Адам начинает идти. Каждый шаг дается неимоверным усилием, и не только потому, что снег доходит ему почти до колен, но еще из-за предательского тела, молящего о новой передышке. Об отдыхе, после которого – Адам знает – он может и не встать.

Даже миновав первое препятствие – край ущелья, – он не позволяет себе остановиться. Переходит, спотыкаясь, к следующей сосне, о которую можно опереться. А потом к следующей. И еще.

Да, он падает. Его лицо раз за разом утыкается в ледяную корку на снегу, но он продолжает вставать. Другого выбора нет. Его семья где-то там. Они его ждут. Нуждаются в нем.

И он нуждается в них.

Пролетают секунды, минуты и часы, пока Адам бредет по краю ущелья. По крайней мере, он знает, что придет к месту, с которого упал, если склон горы будет всегда у него слева. Так он не может заблудиться.

Или все-таки может? Временами Адам впадает в полузабытье. Что, если в этом состоянии он уже прошел мимо того места – и сам не заметил? Маловероятно, но не невозможно… и от этой мысли Адам приходит в ужас. Вдруг он, в горячечном бреду, уже пропустил их следы?

«Прекрати. Ты напуган и сбит с толку, вот и всё. Дыши и постарайся собраться».

Адам старается, но результатом оказывается лишь жгучая боль в груди, будто он дышит воздухом, полным крошечных осколков стекла. Ноги начинают его подводить, перед глазами плывут пятна, и Адам опускается на колени.

«А вдруг это конец? Вдруг ты никогда их больше не увидишь? Если тогда вы в последний раз были вместе?»

— Хлоя… Эбби… Бет, – бормочет он, сам не зная зачем. Вероятно, чтобы не забывать о цели. Чтобы убедить себя, что они всё еще реальны. – Хлоя… Эбби… Бет.

«А что, если им не удалось спастись от маньяка? Если они у него?»

Этот вопрос ударяет по Адаму сильней, чем боль и усталость, сильней, чем что угодно на свете, и из него он черпает силы, чтобы встать и продолжать идти.

Каждый шаг кажется невыполнимой задачей. Черт, каждый шаг и есть невыполнимая задача, но он все-таки справляется с ней. Потому что должен.

Полчаса спустя это происходит. Он пробирается между двумя деревьями и, миновав их, видит то, что искал.

Следы ног на снегу. Множество следов, разбегающихся в разных направлениях, у самого края ущелья. Их следов. Эбби, Хлои и Бет. И его собственных.

Но тут есть кое-что еще. Две широкие линии, выходящие из леса, образуют полукруг возле обрыва, а потом скрываются в лесу с другой стороны. Это снегоход. Помимо них, есть еще отпечатки пары ботинок, которые, судя по размеру, принадлежат взрослому мужчине. Но не Адаму.