Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 67 – Пер Якобсен

Она пытается снова, и снова, и снова – безрезультатно. Единственное, что ей удается, – ссадить кожу на ноге до крови, пока отец – во второй раз – умирает прямо у нее на глазах. Его лицо из белого делается сине-багровым. Господи, его глаза! Они выпучиваются, наливаясь кровью, будто сейчас выскочат из орбит и заскользят по полу, как до того осколки стекла и горелка.

Движение позади борющихся мужчин привлекает внимание Эбби. Это ее мама. Она уже села на полу. И выглядит как персонаж фильма ужасов: волосы дыбом, а вместо левой руки – бесформенный ком окровавленной кожи и обожженных обрубков пальцев. Лицо у мамы белое как мел, в глазах плещутся шок и ужас… Но нет, есть там и кое-что еще. Решимость, во многом смахивающая на сумасшествие.

Мама протягивает здоровую руку – но не к мужчине в лыжной маске, как Эбби ожидала. Вместо этого она тянется к левой ноге папы, которая брыкается все медленней.

Внезапно Эбби понимает, и опьяняющая волна надежды прокатывается по всему ее телу. Она видит, как мама берется за кусторез, выдергивает его из папиной ноги и в следующую секунду вонзает в спину мужчины в лыжной маске.

От боли тот отпускает свою жертву и наполовину отползает, наполовину откатывается в сторону, отчаянно пытаясь уцепиться за кусторез, торчащий у него из спины под левой лопаткой – вне досягаемости.

Похоже, мужчина понимает, что дотянуться не удастся, потому что прекращает попытки и встает на ноги. Мгновение он просто стоит, широко расставив ноги и стиснув руки, будто готовясь к финальной атаке.

И вдруг неожиданно начинает смеяться под маской.

— Что смешного? – шипит мама, но Эбби уже знает. Потому что она поймала взгляд его глаз за разбитыми очками и увидела, куда этот взгляд направлен.

Мужчина разворачивается к ним спиной, по-прежнему смеясь, и выходит из котельной. А дальше случаются две вещи.

Во-первых, Эбби указывает на щель между полом и откатной дверью, чтобы обратить внимание родителей на маленькие завитки дыма, поднимающиеся вверх.

А во-вторых, часы бьют полночь, и начинается новый день.

Каждый раз, когда папа натягивает веревки у нее за спиной, Хлое становится больно, но она терпит. Ей надо быть сильной, особенно сейчас, потому что, несмотря на шок, ужас и беспомощность, она понимает: судьба семьи вот-вот окажется в ее руках.

Потому что за откатной дверью что-то горит, а поскольку ее мама и Эбби все еще прикованы к трубам, они не смогут убежать от дыма и огня, когда те распространятся.

И ключ к их спасению, как ни удивительно, в причине пожара.

Это горелка – она проскользнула под дверь, а поскольку замок заперт, папе туда не пробраться. Однако он может слегка отодвинуть дверь – цепь, на которой висит замок, это позволяет.

Возможно, этой цепи хватит, чтобы Хлоя протиснулась внутрь.

— Еще узел, и ты будешь свободна, милая, – шепчет папа, и голос у него хриплый, потому что мужчина в лыжной маске едва его не задушил.

— Хорошо, – отвечает она сквозь сжатые зубы, потому что он опять натянул веревку и ее руки словно жжет огнем. – Только поскорее.

Папа кивает, тянет еще раз или два – и внезапно давление на ее тело ослабевает. Секунду Хлое кажется, что она сейчас упадет, но папа подхватывает ее и разворачивает к себе.

— Знаю, тебе тяжело, – говорит он. – Но времени на отдых нет.