Книга Рядом с солью, страница 113 – Кэтрин Ваз

Их объединили с другими ротами, чтобы сформировать 4-ю дивизию, одну из шести под командованием генерала Улисса С. Гранта. Из передовых лагерей доносились новости, что конфедераты готовы к бою. Союз пытался продержаться, пока армия генерала Дона Карлоса Бьюэлла из Огайо не прибудет из Нэшвилла, чтобы объединиться и пройтись мощным плугом сквозь предателей в ореховой и серой форме и наступить на Коринф, где они захватили бы жизненно важные железнодорожные перекрестки, перерезав линии снабжения Конфедерации.

Затем: Победа! Конец войны. Таковы были слухи.

Фрэнк остановил работу над своим письмом к Элизабет и спросил:

— Алвеш, мне сказать, что после Коринфа мы отправимся домой?

— Не давай обещания, пока не сможешь его выполнить. Просто скажи, что любишь ее, – сказал Джон. Солдаты писали прощальные письма и прикалывали свои имена и адреса к одежде, чтобы их тела можно было опознать.

— Мне кажется неправильным говорить это. – Фрэнк протянул Джону галету, истекающую патокой.

— Опиши уроки живописи Алонзо. Пусть она вообразит что-нибудь приличное. – Во время долгих недель пребывания здесь, после того как какая-то школа в Мэне пожертвовала им мольберты и акварели, Алонзо Джиллеспи научил их, как украшать реальность, создавая тени. Стремление воспроизвести цветение персика позволяло им притвориться, что солдатская служба – это не более чем разрешение жидкому цветку стекать с кисти.

Сквозь толпу людей к ним направлялся Исаак Безблаг. Джон напрягся – это нарушало их соглашение держаться как можно дальше друг от друга. Когда проповедника, или кем бы он ни был, призвали в армию, Джон в ярости избил его кулаками и ногами. Фрэнк тоже вздохнул.

Исаак поднял обе руки в примирительном жесте. На расстоянии полета камня от них он крикнул:

— Я пришел с миром. – Он приблизился достаточно, чтобы протянуть руку Джону, который уставился на нее и продолжил: – Если я встречу своего Создателя, Алвеш, я хочу сказать Ему, что мы с тобой достигли согласия.

Джон возразил:

— То, что ты сделал, непростительно, Безблаг. Я хочу свои сто долларов обратно.

Рука Исаака опустилась, но он ухмыльнулся и потер челюсть.

— Мое лицо заплатило за все недоразумения, Алвеш. Но я клянусь перед нашими собравшимися здесь братьями, что я не крал писем, которые отправляли друг другу вы с возлюбленной, и не выдумывал фальшивых, и не выдавал себя за твоего брата-парфюмера.

— Безблаг. – Джон вскочил на ноги. – Мы уже разобрались, почему это был ты.

Любое напоминание о последнем разговоре с Мэри – когда он пробирался сквозь вязкий список подозреваемых и наткнулся на уверенность в виновности Исаака – снова обожгло его.

— Я грешник, ищущий отпущения грехов, – сказал Исаак, – и я совершаю всякое из-за нехватки денег, но меня ложно обвинили. Я не воровал и не писал никаких посланий.

Если Джон сделает вид, что верит, избавит ли это его от мучителя? Он пожал руку Исааку так коротко, как только мог, и Исаак заявил: – Я замечаю недостаток искренности, но придется довольствоваться этим. Я размышлял о реке и чувствую, что меня одолевает mal de mer^[25]. Могу ли я спросить вас, моряков, как с этим бороться?

Фрэнк сказал:

— Смотри на горизонт, чертов идиот, а не прямо на воду. – Исаак снял невидимую шляпу. – Благодарю вас покорно. – Исаак побрел к маркитантам, продававшим ужины, которые могли стать последними. Некоторые солдаты выстраивались в очередь у кухни, а Фрэнк указал на капеллана с набитым почтовым мешком, пробиравшегося сквозь войска. Это чудо, что письма из ниоткуда прибывали в Спрингфилд всего за восемь или десять дней, а ответы оттуда – на солдатский форпост.