Книга Рядом с солью, страница 116 – Кэтрин Ваз

Никка несла блюдо с блинчиками.

Мальчики и девочки прикладывали теплое тесто туда, где болела плоть.

Пока раненых относили в палатку медика, Джон свернулся калачиком под проливным дождем и проснулся, думая, что бой продолжается, но понял, что его слух задержал звуки: ударной артиллерии, свиста картечи – которые стучали по его барабанным перепонкам в утреннем свете. Не как эхо, а по-настоящему – так шок овладевает нервами после события, а не во время него.

Его слух полностью восстановился, и его пронзили леденящие кровь крики, самые ужасные из тех, что он слышал. Пришло озарение относительно их причины: животные выползали из чащи, чтобы есть мертвых, пережевывать и глотать умирающих. Он спотыкался об людей, которые ругались на него, пока он тащился к лесу, отчаянно пытаясь найти Фрэнка. Какого-то мальчика терзала лиса, и Джон взмахнул винтовкой, чтобы отогнать ее, но лиса юркнула в кусты и стала ждать. Люди кричали, звали матерей. Вокруг также лежали конфедераты, на пуговицах сепаратистов были изображены пеликаны, кормящие своих детенышей. Джон взял за руку мальчика из Союза, на которого напала лиса, и сказал: «Брат, я здесь». У мальчика отсутствовала часть головы. Джон вспыхнул от гнева на Эдварда Мура и других мужчин, сидящих дома в комфорте.

— Назови мне свое имя. Я передам твоей семье. У тебя есть возлюбленная? – Но мальчик уже был в другом мире, и Джон сказал: – Спи, брат.

Он проверил одежду и ранец мертвого мальчика, но не нашел никаких документов и начал ковырять могилу прикладом винтовки, но остановился, потому что в зарослях кружили животные, которые просто выкопали бы его. Джон прислушивался к стонам и крикам, когда появлялись новые голодные животные. Этот звук был похож на рев оленей во время гона – шум, который он услышал в свой первый год в Иллинойсе. Он пошел на юг через чащу, замахиваясь винтовкой на лис, опоссумов и землероек, вышел на свет и мельком увидел больницу с желтым флагом. То, что он сперва принял за копну сена, оказалось кучей рук и ног, из которых вытекало вино. Пока пациент на хирургическом столе кричал, Джон бродил среди коек, не находя Фрэнка.

— Джон? – Это был Макс Джефферс, его коллега, без руки. – Джон, ты жив.

— Макс. – Джон опустился на колени возле его тюфяка.

— Будет сложно общаться жестами в школе. – Макс принял таблетку опиума, и Джон спросил, не видел ли он Фрэнка. Макс покачал головой, и зелье унесло его прочь.

На койке трясся Исаак: каштановая борода безумно взъерошена, а глаза стали еще больше напоминать провалы шахты – он схватил Джона за рукав и признался, что бежал.

— Брат Джон, я недостаточно хорош, чтобы проповедовать Его слово. Я даже не могу противостоять людям с земным оружием!

Джон сделал знак медсестре, каким-то образом передав жестами: «Принесите морфий».

— Исаак, там было плохо. Но это наши дела. Не Божьи. – Он попытался вырваться из хватки Исаака.

— Клянусь тебе, я не совершал тех ужасных преступлений, которые ты вообразил. Не совершал!

Джон убрал руку Исаака со своей руки.

— Почему ты не можешь мне поверить?

— Засыпай. Оказывается, ни один из нас не храбр.

Медсестра влила в Исаака несколько ложек из бутылочки, отправляя его спать.

Другая медсестра окунала струны в горячий воск, чтобы сделать свечи, в свете которых хирурги могли всю ночь работать ножовками. Она, казалось, не привыкла улыбаться мужчинам, но Джону улыбнулась.