Книга Рядом с солью, страница 118 – Кэтрин Ваз

По ночам Джон ходил к еще живым телам, покрытым светящимися синими и зелеными пятнами, как будто их раны превратились в приливные лужи. Он подумал о маленькой Марии Фрейташ, как она рассказывала ему о своей фантазии, что ее родные родители были охотниками за жемчугом, и он заплакал по ней, впервые за год, и по этим людям с их жутко мерцающими пятнами цвета моря. Он опустился около раненого со светящимся синим пятном на шее в надежде, что соль его слез, этих неуместных, люминесцентных, разбитых капель океана исцелит его. Мужчина ожил, ощутив руку Джона в своей руке. Пообещав сообщить об этой группе выживших медикам, Джон поискал утешения в воспоминаниях о воде. Транспортное судно, которое привезло их на эту битву, огибало берег реки с растениями, похожими на вырезанные гирлянды. Заостренные листья были зелеными или черными, когда солнце не попадало на них, и нефритовыми, когда судно кренилось и менялся угол света: омела. Незваная мысль и тогда, и сейчас овладела им: Мэри, я узнал это от тебя. Трудно не услышать, как Бог заявляет: Я дарю вам красоту, а вы проходите мимо нее.

Капитан Лукас Джонсон был отправлен надзирать за работой 14-го полка по зачистке поля боя. Измученные перевозкой тел, Джон и Фрэнк ушли подальше. Фрэнк делал фотографии с помощью одолженной камеры – от пули в руке никаких последствий не наступило. К тому времени, как они неторопливо вернулись в лагерь, неся корзину персиков, найденных под каким-то навесом, они пропустили перекличку. Пораженный тем, что капитан хочет предъявить ему обвинение в «воровстве», Джон запротестовал:

— Но никто же не продавал эти персики.

Капитан Джонсон заревел, что всякая расхлябанность ослабляет армию. Когда Джон рассмеялся, капитан приказал Фрэнку два часа стоять на бочке, с табличкой «ВОР» на груди. И капитану не понравилось, что Джон не отдал честь старшему офицеру.

Эбнер Куимби пробормотал что-то о «старшем».

— Рядовой, – сказал капитан Эбнеру, – у вас какие-то проблемы?

— Да. Вы, капитан, – ответил тот.

Эбнера и Джона приговорили к работе в бригаде по захоронению лошадей, вместе с Марком Робертсоном и Биллом Сноу, протестовавшими против суровости капитана. Сперва враг массово расстреливал белых лошадей: их масть была легкой мишенью вместе со всадниками. Тогда федералы устроили массовый отстрел здоровых, но светлых лошадей. Джону было трудно это принять. Трупы животных были похожи на царственных призраков. Теперь же они хоронили тех, кого сами пристрелили из сострадания, когда те заболели или состарились, коней всех цветов радуги, – и это тоже никому не нравилось. Часто добровольцами вызывались фермерские парни, потому что они привыкли к убийствам из милосердия. Последняя серия убийств заставила Исаака заткнуть уши руками и закричать, чтобы это прекратилось.

Четыре лошади разных мастей были застрелены этим утром, и теперь их тела раздувались от влажности. Джон, Марк, Эбнер и Билл, повязав банданы на лица, копали ямы пошире, чтобы не допустить чудовищного унижения – ломать эти гибкие ноги, чтобы те влезли в могилы. Они работали лопатами и кирками в едином ритме. Марк замахнулся лопатой на стервятника и закричал:

— Черт возьми, да я с большим удовольствием вылижу отхожее место. Алвеш, уж лучше этим персикам быть вкусными.