Книга Рядом с солью, страница 41 – Кэтрин Ваз

— Чему я обязан этой чести? – сказал он, отрываясь от вида, приветствовавшего его каждый день, и жестом предлагая ей сесть. Он, казалось, был удивлен.

— Я дочь Аугусту Фрейташа. Он должен снова стать главным садовником.

— Он не работает им много лет. Почему же вы здесь сегодня?

— Когда вы отняли у него работу, я была ребенком. Теперь я не ребенок.

Как будто время могло изменить веления ее сердца.

— Хорошо, что вы хотите защитить его, юная леди, но…

— Меня зовут Мария. Мне нужно знать, почему вы не дали ему остаться главным.

— Были жалобы на его работу.

Она не могла с этим смириться, не могла сдержаться.

— Это ложь.

Дэвид заерзал за столом, за которым, несомненно, не работал.

— Я требую, чтобы вы следили за своим тоном, мисс Фрейташ.

— Он прекрасно работает, вы это знаете, и он прекрасно работал раньше, и именно поэтому сад был лучше. Сьюзен ужасна, и это вы тоже знаете.

Мария хотела иметь достаточно денег, чтобы они с отцом смогли прекратить снимать коттедж у этого человека и его семьи, смогли перестать работать на непостоянных хозяев.

— Я восхищаюсь вашим восхищением. – Голос Дэвида дрожал из-за того, что его душа на пути к смерти стала ненормально тонкой и, должно быть, трепетала в два раза быстрее обычного. – Я англиканец, но мы должны ладить с католиками, а ваш отец, как известно, похоронил еретика во время того злополучного волнения много лет назад, и он возглавил протест около тюрьмы. Мы боролись за то, чтобы он продолжал работать, но решили, что лучше всего будет убрать его с поста главного садовника. Он, наверное, уже близок к уходу на покой, а?

— Нет.

— У вас есть выбор: продолжать наслаждаться этим раем, пока другие снимают с вашего отца бремя тягот, или можете переехать в город и, не знаю, наняться садовниками к кому-то другому.

Она подумывала швырнуть его пресс-папье в лицо одному из Хэммов-пиратов в кружевных воротниках. Вместо этого она достала из сумочки пакетик розовых блесток, купленных во время визита в «Хауэлл» и рассыпала содержимое на ковер, стены и полки.

— Что ты… – Дэвид Хэмм отшатнулся. Она сказала:

— Это блестки. Вам никогда полностью не убрать их из этой комнаты.

* * *

Однажды в воскресенье после мессы (они продолжали ходить туда, стараясь казаться послушными прихожанами) один парень подошел к ней, пока папа болтал с друзьями, и пригласил ее поужинать. Он был из Гибралтара. Его звали Эдуардо. Он добавил: «Но зови меня как хочешь, если будешь шептать это мне на ухо», – и это заставило ее вскипеть.

Ей не пришло в голову задаться вопросом, откуда Эдуардо из Гибралтара знает ее имя и знает ее. И как он догадался выбрать вечер пятницы, когда папа совершал еженедельную поездку в деревню за навозом?

Как только отец отправился по этому делу, она выбрала вышитое платье и помчалась в город, в отель «Жардин». Эдуардо ждал ее в ресторане отеля, он заказал им обоим запеченного кролика, после чего прорычал: «Я бы лучше съел тебя». Он спросил, пьет ли она вино. Один из его передних зубов был кривым.

— Да, – сказала она, хотя ей не нравилось вино, его кислый вкус.

Когда он поддразнил ее за то, что у нее нет матери, Мария смущенно ответила, что, по ее мнению, мать у нее есть.

— Я так понимаю, твой отец никогда не разглашал твое истинное происхождение. – В его глазах мелькнула жестокость. – Ты невинный ребенок, не так ли?