Книга Рядом с солью, страница 79 – Кэтрин Ваз

Она сказала:

— Я хочу сохранить нашу работу, Эдвард. Если это трудно, я… Я не знаю. – Она не думала о том, куда идти, что делать… она столько всего здесь построила. Любой другой мужчина, страдающий от разрыва помолвки, выгнал бы ее и порвал бы с ней.

Они посмотрели друг на друга.

— Я значительно помог в начинании, которым ты занялась на моей земле, – сказал он. – Ни один босс не позволит работнику, особенно женщине, вести себя таким образом. Я позволяю, несмотря на то как ты поступила со мной. Я обдумывал, не стоит ли выкупить у тебя дело и попросить тебя уйти. Но отсылать тебя прочь кажется жестоким.

Она испытывала искушение спросить, кто эта новая женщина, потому что на самом деле Мэри ревновала именно к ней: Мод была забыта. Вместо этого она ответила:

— Ты был прав, сушеные ягоды сохраняют свой эффект дольше. Мы можем отправлять их дальше.

— Я провожу лабораторные эксперименты в колледже, чтобы улучшить наш сорт.

— Тебе следовало спросить меня, можно ли тебе это делать.

— Я говорю тебе сейчас. Я с нетерпением жду отправки черенков во Флориду, где климат идеален для этого растения и для меня. Но кажется благоразумным переждать войну.

— Война не продлится долго. – Джон заверил ее, что какой бы призыв исполнить воинский долг ни потревожил их жизнь, это не займет больше нескольких месяцев. Она не могла начать думать о том, что будет означать отъезд Эдварда.

— Я был во Флориде, которая считается Югом, и люди там фанатики. Армия Республики будет сражаться с ними годами. Я говорю это не для того, чтобы ранить тебя, Мэри.

От этих слов ей ясно представился Джон в солдатской форме, и она поняла кое-что еще. Эдвард ни за что на свете не решил бы, что должен рисковать своей жизнью ради страны, которая дала ему убежище.

Заметил ли он ее внимание к этому? Он сменил тему со словами:

— Я не хочу отказываться от многообещающего, уникального растения, но мне не нравится, что ты принимаешь мою благосклонность как должное.

— Уорд, это не так.

— Это так, но давай не будем ссориться. Ты ворвалась сюда, так что я предполагаю, сможешь найти выход сама. – Двинувшись прочь, он остановился, чтобы повернуться к ней и сказать: – Я полагаю, с Джоном все в порядке.

— Да, он в порядке.

— Прошу прощения за резкие слова.

Она согласилась, что обстоятельства у них странные и это все ее вина.

Глядя на нее с огромной тоской, Уорд сказал:

— Я знаю о лимонной вербене, но это ты научила меня добавлять ее в чай. Все высмеивают меня за то, что я оставил тебя рядом, но никто не делает повседневную жизнь такой прекрасной, как ты.

Мэри пронеслась по трапу, когда речной пароход отчаливал от пристани в Нейплс. Мужчины в поезде завалили ее насмешками – женщина в одиночестве выглядит смешно, – и попытки скрыть страх ее измотали, а затем последовали еще двадцать пять миль тряски в повозке до реки Иллинойс, которая поднимала сталагмиты воды на ветру.

С парохода доносилась музыка. Мэри проходила мимо слепых детей и женщин с помутненным рассудком. Глухие мальчики жестикулировали. Эскадрильи насекомых проникали внутрь, а снизу доносился журчащий звук воды. На основной палубе был оркестр. Люди в инвалидных колясках держали за руки сопровождающих, которые кружили их в такт звукам. Джексонвилл принимал сломанных и прекрасных: эта экскурсия была для них… а вот и он, Джон, смотрит на нее: нежность, сдержанная бдительностью.