Книга Девушка из номера 11, страница 51 – Рут Уэйр

Пролетающие за окном деревеньки оказались милыми, как на картинке: в памяти невольно всплывали сверкающие швейцарские часы с кукушкой, богато украшенные деревянной резьбой. Как только мы свернули на грунтовую дорогу между двумя заросшими травой лугами, на которых паслись степенные альпийские коровы с колокольчиками на шеях, я от души рассмеялась. Это уже просто перебор! Журчание ручья, бегущего вдоль дорожки, тихий перезвон колокольчиков – пейзаж словно выдернули из «Звуков музыки». Так и ждешь, когда из-за деревьев выйдет монахиня и заведет песню.

Машина проехала в открытые ворота и дальше покатила по тропе с глубокими колеями, ведущей вглубь леса. На обочине стояла табличка с надписью PROPRIЕ́TЕ́ PRIVЕ́E. Я прилипла к окну, пытаясь прочесть остальной текст, и разобрала: dе́fense d’entrer и chasse interdite.

Ага, частная собственность, посторонним вход запрещен, охота запрещена. Пока водитель, найдя мелкое место, переезжал через ручей, я услышала доносящиеся из-за деревьев звуки выстрелов и мысленно пожала плечами. Должно быть, запрещающие знаки не относились к гостям Маркуса Лидманна. Черт, может, это вообще его личный лес!

Мы вылезли из машины на открывшейся в конце тропы поляне. Нас уже ждал проводник – рослый блондин с густой бородой, представившийся Готфридом.

Он повел нас еще дальше в лес, пробираясь по старым колеям от телег, по кабаньим тропам, пересекая ручьи. Келли, взвизгнув, едва не свалилась в воду и вцепилась в Бена. Готфрид показывал нам десятки грибов – какие-то съедобные, другие явно ядовитые. Мы выслушали длинный рассказ о различиях между разными видами лисичек – обычными, желтыми, ложными и зимними, а также о других грибах, разницу между которыми я улавливала с трудом. Готфрид вывалил на нас кучу информации о порах и гимениальных пластинках, о зубцах и гребнях, о бородавках, чешуйках и наростах, о кольцах обычных и двойных, о шляпках и луковицах, и я совсем растерялась. К тому же грибы на разных языках носили разные названия: по-английски – лисичка, по-французски – жироль. Опять же, там, где француз скажет, что перед ним обычная лисичка, англичанин увидит в ней лисичку зимнюю. На немецком, родном языке Готфрида, они вообще называются иначе.

В общем, к концу похода у нас набралась целая корзина грибов, однако я все еще не поняла, какие из них можно употреблять в пищу. Похоже, Готфрид собирался и дальше заниматься нашим просвещением.

Так или иначе, лес произвел на меня прекрасное впечатление, а свежий чистый воздух оказался лучшим снадобьем против сбоя биоритмов. Душевный покой нарушали лишь ружейные выстрелы и ощущение, что мы направляемся именно в ту сторону, откуда они доносятся.

К часу дня я зверски проголодалась, поскольку позавтракать не успела, и, когда Готфрид объявил, что мы вскоре встретимся с нашими охотниками и вкусно пообедаем, едва подавила бурчание в животе.

Нам устроили шикарный пикник! На поляне, в самой лесной глуши, накрыли потрясающий стол. Вокруг в качестве табуретов были расставлены покрытые овчиной чурбаки. На столе лежала мягкая небеленая скатерть, на которую для гостей выложили столовые приборы из старинного серебра. Пока организаторы предлагали перекусить хрустящими хлебцами и салатами, на другой стороне поляны уже пылали три костра, где явно готовили горячее. Над одним крутился вертел с насаженными на него тушками. Не знаю, каким животным они принадлежали – издалека не разберешь; судя по размеру, либо фазаны, либо кролики. На втором костре стояла жаровня с булькающим рагу – по запаху похоже на мясное ассорти с бобами. Над третьим висела огромная сковорода, куда помощник Готфрида и высыпал собранные нами грибы, сдобрив их изрядным количеством сливочного масла. Неужели он не усомнился в таких неопытных грибниках, как мы? Конечно, я надеялась, что Готфрид по пути отбраковал все мало-мальски подозрительные – Бен кидал в корзину грибы, казавшиеся ему зимними лисичками или вешенками, с уверенностью, которую я сочла бы в лучшем случае неуместной, а то и безрассудной.