Книга Девушка из номера 11, страница 61 – Рут Уэйр

В этом соображении был очевидный смысл, за исключением одного нюанса: «Лидманн груп» не являлась открытым акционерным обществом. Ее акции не обращались на фондовой бирже, а потому реакция рынков Маркуса и не заботила. Разве только… Тут я запнулась, покусывая ноготь и прислушиваясь к тихому шипению воды в полотенцесушителе и к шуму ветра за окном ванной. Вдруг Маркус все же планирует выйти на биржу, но цена вопроса – отстранение сына?

Я нажала на кнопку воспроизведения и прикрыла глаза, очередной раз прослушивая небрежно брошенные слова Маркуса. Ну что до преемственности, этот вопрос еще не решен. Странно так говорить о столь важных вещах, о потенциально жестоком поступке по отношению к сыну. Новость ведь попадет в прессу. Я прокрутила наш разговор в голове и поразилась: точно таким же слегка пренебрежительным тоном Маркус отозвался о покойной супруге. Моя жена была довольно ограниченной во многих отношениях женщиной.

Довольно ограниченной…

Разве нормально рассказывать в таком духе о покойной жене?

Едва у меня возник этот вопрос, как к нему прицепился второй: я понятия не имею, как умерла Эльке.

Выключив диктофон, я вошла в «Гугл» и забила в поисковую строку запрос: «Смерть Эльке Лидманн».

Результаты оказались скудными и не особенно информативными. Запись в «Википедии» с датами рождения и смерти. Ого, она умерла совсем молодой – всего двадцать восемь! Еще всплыла ссылка на короткую заметку на сайте «Лидманн груп». Однако, нажав на одну из архивных ссылок в разделе «Примечания» в «Википедии», я обнаружила нечто неожиданное – статью в давно прекратившей существование студенческой газете, в которой рассказывалось о беседе с еще очень юным Питером Лидманном.

Собственно, само интервью – ничего интересного. Поводом для него, видимо, послужила роль шута, которую Питер исполнил в студенческой постановке «Короля Лира», и большая часть разговора была посвящена мечтам молодого человека стать актером или, возможно, режиссером. Вполне банально. Тем не менее ближе к концу беседы Питер сказал несколько слов о своей матери, о том, как на него повлияла смерть Эльке.

«Разумеется, я практически не помню мать, – со сдержанной улыбкой признается Питер Лидманн. – Она умерла, когда я был совсем маленьким. У нее очень тяжело протекала беременность, и отцу твердо сказали, что рождение еще одного ребенка, скорее всего, ее убьет. К сожалению, так и получилось». Питер грустно качает головой.

Если отбросить высокопарные журналистские клише типа «сдержанной улыбки» – смысла этого выражения я вообще понять не могла, – то абзац получился душераздирающе печальным. Женщина, которой запретили иметь детей, погибает из-за желания родить второго ребенка. Судя по всему, Питер – единственный сын, так что второй младенец, видимо, тоже умер. Двойная трагедия!

Вот только стала ли вторая беременность идеей самой Эльке? Или Маркус хотел на всякий случай заиметь еще одного наследника? Об отце Питер упомянул в интервью вскользь, и все же у меня создалось впечатление, что он, пусть и частично, считал Маркуса ответственным за смерть матери. Не кроется ли здесь истина? Возможно, Маркус убедил жену зачать ребенка, что и привело к ее смерти? Если так, понятно, отчего в его глазах вспыхнул гнев, когда я задала вопрос о том, как умерла Эльке.